Красота внутри - Даша Семенкова

ушлые монашки. После него она сляжет с отравлением, а потом будет неделю в себя приходить. Напомнил, что свадьба не за горами, рассказал о местном обычае перед торжеством наносить визиты родственникам и друзьям семьи.

— Ну и хорошо, пропущу их по уважительной причине, — легкомысленно возразила Вероника. — Зато похудею.

— Сама жаловалась, что жених на тебя лишний раз смотреть не хочет, думаешь, после такого лучше выглядеть станешь? — привел он последний довод. — Тебе что важнее, жених или бал?

— Что за вопрос! Конечно бал! — воскликнула она и выскочила за дверь, воспользовавшись его замешательством.

Бал начинался вечером. Веронике казалось, что она до него просто не доживет, с ума сойдет от нетерпения. В последний раз она так ждала разве что утра Нового Года в детстве, когда, наконец, можно будет достать подарки из-под елки и заглянуть в коробки.

Проснувшись чуть позже рассвета, она не смогла больше сомкнуть глаз, хотя наставницы велели девушкам как следует выспаться, чтобы цвет лица был свежим, а сил хватило танцевать до полуночи.

Время тянулось возмутительно медленно, от волнения все валилось из рук, за обедом впервые не было аппетита. После обеда состоялось торжественное собрание, на котором учителя, наставницы и директриса прощались с девушками и давали напутствия на будущее.

Все прошло довольно мило и трогательно, учителя наперебой заявляли, что таких умненьких, воспитанных и прелестных выпускниц у них еще не было, а девушки улыбались в ответ на эту явную, но приятную лесть. Во время своей речи госпожа Эббет расчувствовалась и промокнула глаза платочком.

Вероника смотрела на происходящее словно со стороны, чувствуя себя случайно забредшим на чужую встречу прохожим. Ее мысли занимало припрятанное в шкафчике зелье, и если бы его действие не ограничивалось одним днем — давно бы намазалась, чтобы посмотреть, случится ли чудо.

Потому что сегодня она чувствовала себя особенно уродливой. Соседки с самого утра примерили платья, чтобы убедиться, что все безупречно. Пусть до Афелисы никто не дотягивал, но все они были симпатичными, юными, нереально тоненькими в затянутых корсетах. Кружева и оборки смотрелись на них как на дорогих куклах, и Вероника казалась самой себе жабой, забравшейся в клумбу.

Наконец пришло время собираться. Стоило горничной уложить последний локон ее прически, Вероника бросилась в гардеробную, вытолкала Марианну и Ренату, пытавшихся подсмотреть за чудом преображения, заперла дверь и достала склянку.

— Не делай этого, — раздался над ухом надоедливый голос. — Неужели не понимаешь, как это глупо? Ни одна мазь не сделает тебя лучше, чем ты есть, и никого не заставит тебя полюбить.

— Отстань, — отрезала Вероника и решительно распечатала флакончик.

Резкий запах, похожий на смесь спирта и еще чего-то медицинского, ударил в нос, но она даже не поморщилась. Вылила мутную вязкую жидкость в плошку, обмакнула кончик кисти и мазнула лоб.

Кожу словно огнем обожгло. Запоздало пожалев, что не опробовала средство на сгибе локтя, как положено, Вероника замерла, с ужасом ожидая, как проявится багровое пятно или что-нибудь похуже. Но не увидела ни следа, разве что кожа в этом месте на глазах становилась матовей и ровнее, словно от хороших корректирующих средств.

Не сомневаясь более ни секунды, она нанесла эликсир на остальное лицо, подбородок и шею, а под конец, шипя от боли, зажмурилась и осторожно намазала веки и вокруг глаз. Сразу же брызнули слезы. Захотелось сунуть голову в сугроб. К счастью, жжение прошло быстро, сменившись онемением, будто от наркоза. Лицо стянуло, особенно в нижней части.

«Надеюсь, этот эффект не продлится весь вечер? Ну да ладно, поздно жалеть», — подумала она и приоткрыла глаза.

— Поразительно! — прошептала она.

— Неплохо. Но все равно оно того не стоило.

Не веря в то, что ей все это не чудится, Вероника аккуратно провела по щеке подушечками пальцев. Гладкая, нежная, словно умытая кожа, ни следа пудры или крема. Просто поры сузились, цвет стал ровным и матовым, ни пятна, ни прыщика. Естественный румянец играл на щеках. Ресницы будто стали гуще, а глаза ярче и выразительнее.

А главное, у лица появился четкий контур: подбородок, скулы — как если бы она похудела на пару десятков килограмм. Казалось, в зеркале отражалось будущее: такой она станет, когда спорт, диета и уход за собой приведут к заметному результату. Вряд ли Доминика когда-либо так хорошо выглядела, но...

Когда Вероника похудеет, щеки все равно останутся слишком круглыми, а подбородок маленьким и узким, отчего овал лица выглядит чересчур мягким, нечетким. Глаза под реденькими бровями будут казаться больше, но этот коровий взгляд... Его ничем не исправить. Нос широковат и слишком короткий — пуговица какая-то, а не нос. И шея тоже не сказать чтоб длинная и изящная.

Да, назвать Доминику уродиной было бы преувеличением. Но даже если Вероника надорвется от усилий, красавицей ей теперь не стать никогда.

— Если магия существует, нет ли чуда, способного вернуть мне прежнее тело? Всего на один только вечер...

— Даже если есть, не советую. Оно две недели пролежало, наверное, уже черви завелись, — отозвался ангел. Веронику передернуло.

— Что за... Тебе обязательно было говорить глупость? — всхлипнула она. — Я и без того вся на нервах, а поддержки ни от кого не дождешься!

— Ты делаешь глупости, так почему бы мне их не говорить? Все честно. И хватит ныть, соберись! Ты взрослый, здоровый, дееспособный человек. Пора бы научиться самой со всем справляться, а не искать няньку в каждом встречном.

В памяти Вероники возник образ матери, еще задолго до отъезда в Америку, но уже после развода с отцом. Молодая, яркая, стройная как фотомодель в рекламе купальников, она часто смеялась и никогда не читала маленькой дочери нравоучений. Любила везде брать ее с собой, наряжать словно куклу и фотографироваться — у Вероники хранился огромный архив.

Она с мамой на яхте в купальниках одинаковой расцветки и с коктейлями с зонтиками (разумеется, в стакане Вероники лимонад). На трибуне стадиона с нарисованными на лицах флагами. В каком-то ресторане, украшенном новогодними декорациями...

«Запомни, котенок, ты и не должна уметь все на свете. Ведь всегда можно попросить того, кто умеет, — не раз говорила мама, сверкая зубами в беззаботной улыбке. — Если хорошо попросишь — обязательно найдется кто-нибудь, кто поможет, а значит, вовсе незачем мучиться, пытаясь справиться в одиночку».

— А я не хочу сама! Я хочу, чтобы рядом были люди, которые поддержат, если нужно, и которых поддержу я. Это и называется дружба, разве нет? — сказала она, развернувшись к ангелу лицом, чтобы не смотреть больше в зеркало. — Всем нужен друг, даже взрослым и дееспособным. Даже уродинам...

— Начинается! —