Красота внутри - Даша Семенкова

Если бы такое творилось в ее бывшей квартире, Вероника вышвырнула бы нахалок за дверь без разговоров. Но вещи Доминики не казались ей своими, и она спокойно взирала на то, как ворох платьев выволокли из шкафа и, не особо церемонясь, свалили грудой на кровати.

До самого отбоя комната напоминала съемки передачи «Модный приговор». Веронике не удалось отвертеться от примерки того, что казалось соседкам сомнительным, и все бы ничего — какая девушка откажется мерить платья! Но в качестве платы за консультацию самоназванных стилистов пришлось выслушать немало нелестных комментариев и едких замечаний.

Отвоевав одежду, в которой ходила на занятия, она милостиво разрешила выбросить все, что не понравилось придирчивым судьям из остальных вещей. Такое смирение вызвало нескрываемое удивление, но очень их порадовало. Приятно, когда твое мнение ценят.

Лишь Афелиса не участвовала в разборе полетов: сидела рядом и посматривала на Веронику, словно пытаясь разглядеть какой-то подвох.

«Все еще не доверяет, — подумала Вероника, глядя, как тоненькая Рената смеха ради заворачивается в одну из юбок Доминики в два слоя. — Здорово, наверное, они в свое время разругались. Жаль. Мне она нравится. Хотела бы я иметь такую подругу, но, похоже, мы не одного огорода картошка».

В конце концов груду вещей, признанных чудовищными и подлежащими уничтожению, отдали растерянной горничной с приказом сжечь в печи. Веронике было не жаль — она бы без колебаний выбросила и остальное. Оживленно болтая, подружки отправились в купальню. Им не терпелось обмазать подопытную кремами и масками.

— Я отведу тебя в лавку, — шепнула Афелиса, задержавшись в дверях. — Ты сбежать в город все равно не сумеешь, сейчас за нами следят очень строго.

— А как тогда ты сумеешь?

— Меня не выдадут, если что. Но даже если поймают, сами сделают все возможное, чтобы никто не узнал. К тому же в карцер нас теперь не посадят — до бала всего ничего!

Она выскользнула за дверь, и Вероника поспешила следом. Ей не верилось, что гордая красавица вдруг прониклась к давнему врагу жалостью и взялась помогать бескорыстно. Но и в то, что Афелиса делает это, чтобы подставить Доминику, тоже — подобный поступок выглядел ниже ее достоинства

Главное было — получить волшебный крем. Ради него Вероника вытерпела бы любые насмешки, еще пару ночей в карцере, да что угодно. Потому она догнала Афелису, пообещала, что сделает все, что потребуется, и отправилась в купальню, развлекать соседок в качестве подопытного кролика.

Для вылазки в город Афелиса выбрала два часа послеобеденной сиесты. В это время пансионеркам дозволялось гулять по саду, посещать библиотеку или просто спать у себя в комнатах. Наставницы следили только за теми, кто находился снаружи, а в спальни не заглядывали без крайней необходимости.

Покинув дом через черный ход, девушки прокрались к калитке в дальнем конце сада. Обычно она была заперта на огромный замок, покрытый ржавчиной, и выглядела так, будто ей давным-давно не пользовались. Но у Афелисы оказался ключ. Замок открылся легко, а петли не скрипнули — запущенность была мнимой, и девушка явно пользовалась лазейкой не впервые.

— Как тебе удалось это провернуть? — спросила Вероника, когда та ловко заперла калитку изнутри, просунув тонкие руки сквозь кованую ограду. — Неужели ни одна из служанок или наставниц не заметила?

— Старый добрый подкуп еще ни разу не подводил.

По узкой заросшей тропинке они вышли к дороге, где ждал закрытый двухместный экипаж. Кучер даже не взглянул в их сторону и молча тронулся с места, едва за пассажирками захлопнулась дверца.

— И почему нам запрещают самим ездить в город за покупками! Как будто стоит одной из воспитанниц выйти за ворота, как она тут же побежит к любовнику, — усмехнулась Вероника.

Афелиса бросила в ее сторону странный взгляд, уголок ее губ дернулся, но девушка тут же взяла себя в руки и даже улыбнулась в ответ на нехитрую шутку. Которая, судя по всему, попала в цель.

В дороге было не до разговоров — обе нервничали и считали минуты, боясь опоздать. Афелиса запретила открывать шторку, и сквозь узкую щель почти ничего не удавалось рассмотреть. Лишь мелькание зелени, к которой вскоре добавились белые и кирпично-красные стены, блеск окон, яркие пятна ставен, декоративные копья и завитушки оград.

Постепенно зелени становилось меньше, а кирпича, железа и камня — больше, дома длиннее, заборы и ставни — причудливее. Копыта лошади дробно грохотали по мощеной улице. Людей Вероника почти не увидела, наверное, в жаркие послеобеденные часы горожане избегали прогулок. Время было выбрано идеально: вероятность попасться на глаза и быть узнанными казалась ничтожно мала.

— Выходи сразу за мной, не мешкай, — велела Афелиса, когда экипаж замедлил ход. — Лишнего не болтай. Возьмешь что нужно и возвращайся сюда, не задерживайся в лавке, и на улице не стой, смотреть там все одно не на что. Я сделаю кое-какое дело и вернусь.

Едва Вероника успела ответить, что все поняла, как карета, вильнув, остановилась, и Афелиса выскользнула наружу. Тротуар здесь был совсем узкий, а кучер свое дело знал: встал так близко, что дверца экипажа почти соприкасалась с дверью лавчонки, если открыть их одновременно. Так что разглядеть удалось только кусок улицы, мостовую, высокий первый этаж мрачного темно-серого дома с закрытыми ставнями и вывеску в средневековом стиле с выцветшим изображением лебедя, держащего в клюве какой-то цветок.

Местные монашки одевались в белое. Длинные, очень простые глухие платья и накидки на волосах, свисающие примерно до колен и вызвавшие у Вероники ассоциацию со старомодной фатой невесты. Впечатление усиливалось веночками из искусственных белых же цветов, обрамлявшими их лбы. Нижняя половина лица каждой из женщин скрывалась под повязкой, похожей на медицинскую маску.

Все вместе выглядело довольно забавно, но едва взгляды всех троих монашек обратились к ней, смеяться Веронике расхотелось. От них исходила некая давящая, тяжелая воля.

«Маги, — вспомнила Вероника, как можно вежливее здороваясь. — Они все маги. Не стоило мне сюда приходить — а ну как догадаются, что со мной дело нечисто?»

— Что вам угодно? — спросила тем временем та, что стояла за прилавком.

— Моей подруге нужно снадобье для безупречного лица, — скромно опустив ресницы, произнесла Афелиса и добавила тише и не так уверенно: — А я хотела бы встретиться с сестрой Вилмой.

Ее щеки чуть заметно покраснели. Монахиня окинула покупательниц непроницаемым взглядом и позвонила в колокольчик. Прибежала девчонка лет десяти, тоже в белом, но без «фаты», и ее послали за той, про кого спрашивала