Сумей дождаться рассвета - Ирина Бовтрукевич

— На коленях передо мной ты никогда еще не стоял… Без ускорения под зад…

Под взорами собравшихся гостей Дима ничего не успел ответить, надо было соответствовать ситуации. Он протянул мне цветы и, глотая воздух, заявил:

— Теперь ты от меня никуда не денешься.

— А я и не собираюсь никуда от тебя сбегать, — улыбнулась я и повернулась к гостям, но, перехватив очередной взгляд Георгия, добавила: — Пока что.

Под общий гул и хохот Дима пропустил мои последние слова мимо ушей.

Толпа зевак перегородила весь двор и путь к машинам: кто-то специально, чтобы им по народной традиции «заплатили» за дорогу, а кто-то из чистого любопытства. Преодолев все препятствия и рассевшись наконец по машинам, мы отправились в загс.

Процедура росписи повторилась настолько в точности, как у Жени с Александром и Леры с Павлом, что даже не вызвала у меня волнения. Перевязанная ленточкой женщина с большой прической-завивкой отчеканила текст о «ячейке общества» и «в горе и в радости», после чего в специальной комнатке все распили принесенное шампанское и сфотографировались на память. Автографы, оставленные в книге записей гражданского состояния, да свидетельство о браке — вот и все, что спустя несколько минут напоминало о важном событии в нашей жизни.

Потом в течение почти двух часов, как и положено в таких случаях, мы катались по городу, возлагая цветы к городским памятникам, в частности — к буквально только что открывшейся стеле «Минск — город-герой». Главное же веселье происходило в ресторане «Радуга», расположенном в одной из башен «ворот Минска» на вокзале. Бесконечные тосты и вставания новобрачных, беспрерывное нахождение под прицелом пристальных взглядов доконали и меня, и моего молодого мужа. К концу вечера уже не хотелось ничего, кроме одного — д-о-м-о-й!

Когда дорогие гости потихонечку стали расходиться, мы оставили родителям заботы о размещении иногородних на ночлег и отправились домой на такси в сопровождении Георгия и Галки. Я носилась по комнатам в свадебном платье, без фаты и обуви, не зная и не понимая, что должна делать дальше: уходила невестой, а вернулась — женой. Однако усталость сказалась, и молодая чета просто улеглась спать. Какая там первая брачная ночь! Спали мертвецким сном до самого утра, не слыша вообще ничего, что происходило за дверями нашей комнаты.

* * *

Рано утром мама скомандовала всему семейству общий подъем, и мы, быстренько стряхнув с помятых физиономий остатки ночи, стали готовиться к «продолжению банкета». Для второго дня свадьбы я приготовила симпатичное платье, специально сшитое на заказ знакомой портнихой из единственной ткани, которую удалось достать. Приличное платьишко, вот только цвета оригинального, что не ускользнуло от пристального внимания моего нового родственника — брата мужа.

Все было готово к приему гостей. Я наводила последний лоск. Дима успокоился и в присутствии Георгия как будто даже выглядел старше. Мы постоянно подтрунивали друг над другом обращениями: «Жена, послушай…» или «Муж, скажи…» Казалось, нашему счастью нет границ. Что еще нужно, когда любимый человек рядом, будущее советской молодой семьи, как и любой другой, расписано и разложено по полочкам и ничто не предвещает печалей?

Выйдя из комнаты, я направилась в кухню, однако, ступив пару шагов, поняла, что на меня смотрят. Но кто? В суете при таком количестве начавших собираться гостей владельца этого взгляда определить было сложно. Но какое-то знакомое со вчерашнего дня чувство подсказало, что это Георгий! Через минуту он оказался рядом и, пройдясь по мне глазами сверху донизу, произнес:

— Здорово выглядишь, Кирочка. И макияж, и прическа, а туфли какие красивые! Но… — понизив голос, Георгий перешел на шепот, — почему платье такое темное? Мне кажется, что для такого случая темно-серый цвет как-то не к месту? Или… это намек?

Его улыбка была невероятно обаятельной и открытой — сторонний человек никогда в жизни не догадался бы, что в этот момент новоиспеченный родственник говорит жене своего брата откровенные гадости. Честно говоря, я даже не задумалась о цвете и не придавала ему значения, когда шила платье: во всем был виноват тотальный дефицит. Никто ничего не заметил и не сказал, кроме Георгия. В первую минуту я от неожиданности растерялась, поскольку оказалась просто не готова к такому: вот уже второй день все говорили мне только приятные слова и поздравляли с замужеством. Ситуацию спас Дима. Подойдя и обняв меня, он сообщил:

— Кир, теща сказала, чтобы все садились за стол.

— Да, наверное, будет больше места в комнате, если все рассядутся, — подхватил Георгий.

Дальше все шло по накатанной: тосты, приятные слова, поздравления… Вот так Дима стал моим мужем, а я — замужней женщиной и невесткой абсолютно незнакомых мне людей, которых я пока еще и в глаза не видела.

Георгий уехал на следующий день, сделав свадебный подарок молодой семье: он оставил нам золотой перстень… на Димином пальце.

Начало семейной жизни

Жизнь потекла привычной струйкой, состоящей из мелких песчинок рутинной обыденности. Потихонечку мои привыкли к присутствию в доме нового члена семьи, и все вроде бы было нормально.

Дима учился в институте и, как староста группы, пропадал там днем и ночью. Я работала и тоже училась, еле совмещая работу с учебой, тем более что приходилось читать запоем огромное количество литературы. Даже перечень названий произведений могли запомнить не все — не говоря уже о том, чтобы прочитать сами романы и повести и удержать в памяти их сюжеты. К тому же очень скоро после свадьбы я поняла, что жду ребенка.

Дмитрий не был готов к ежедневному быту семейной жизни. Как выяснилось, ему совсем не хотелось заниматься домашними делами вроде уборки комнаты, да и ублажением моих «беременных капризов» — тоже. А вот отметить с одногруппниками чей-нибудь день рождения или попить пивка в компании друзей — совсем наоборот. Я успокаивала себя тем, что муж не успел как следует «нагуляться на свободе после армии» и потому ведет себя так. Но мама и папа, на глазах которых разворачивалась наша семейная жизнь, не поддерживали эту точку зрения — а ведь, как известно, капля камень точит.

Еще я стала замечать, что мой любимый Димка все чаще и чаще начал возвращаться домой поздно. И не совсем трезвым. Вечерние ожидания потихоньку превращались для меня в каторгу, которую усугубляли мои же родные. И родители, и Галка вместо моральной поддержки и