Эхо флейты из Гаммельна - Наталья Николаевна Александрова

А я обожаю слушать про умное, вот такая у меня фишка.

Не буду больше мучить вас информатикой. Важно то, что девушка-метрдотель благосклонно приняла мой ответ, приветливо улыбнулась и проговорила:

— Тебе направо! — и кивком головы показала на черную пластиковую перегородку.

— А как туда войти? — спросила я.

— Иди! — и девица обратилась к следующему в очереди, утратив ко мне интерес.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Я подошла к черной перегородке, к ее середине, где закручивалась воронка звездного скопления.

И как только я подошла к этой перегородке, в самом центре звездной воронки открылась небольшая дверца — как раз достаточная, чтобы я смогла протиснуться в открывшийся проход.

Что я и сделала.

Войдя в дверь, я оказалась в узком коридоре с прозрачными стенами и полом, точнее — в стеклянной трубе.

По сторонам от меня, за прозрачными стенками коридора, темнело пустое межзвездное пространство, усыпанное мириадами искрящихся, мерцающих звезд.

То есть… там, за хрупкими прозрачными стенками, был бескрайний космос!

Космос был и над головой, и под ногами…

Я понимала, что это не более чем ловкий прием дизайнера, но тем не менее почувствовала головокружение. Я больше не понимала, где верх, где низ, и мне казалось, что я проваливаюсь в бездну…

Это необычное и тревожное чувство усиливалось музыкой, доносившейся из невидимых динамиков, — странной, волнующей электронной музыкой. Казалось, это поют сами звезды, само бесконечное черное пространство…

С трудом справившись с головокружением, я двинулась вперед.

Я шла медленно и осторожно, как по тонкому льду, и не могла отделаться от чувства, что при неосторожном шаге могу провалиться сквозь прозрачный пол и оказаться в черном безвоздушном пространстве, в бескрайнем одиночестве космоса, где тут же превращусь в ледышку…

Стеклянный коридор сделал крутой поворот, и наконец я оказалась во втором зале кафе.

Этот зал тоже был очень необычным.

Собственно, это был не зал, а закрученная спиралью галерея, вдоль стен которой стояли металлические столы. За каждым столом сидели посетители — молодые парни и девушки, по внешности которых сразу можно было понять, что они компьютерщики.

Парни — до глаз заросшие кудлатыми бородами, девушки — бледные создания в бесформенных балахонах или свитерах грубой вязки. Перед каждым из них на столе стоял непременный ноутбук, рядом — чашка кофе и тарелка с орешками и шоколадом.

Я шла вдоль этой галереи, разглядывая посетителей.

И вот, увидев очередного компьютерного гения, худого блондина с реденькой бородкой неопределенного цвета, я невольно насторожилась и сделала стойку, как охотничья собака при виде дичи.

Во-первых, если все остальные посетители не отрывались от экранов своих компьютеров, этот парень то и дело поднимал голову и быстро, настороженно оглядывался — то ли чего-то опасаясь, то ли кого-то высматривая.

Во-вторых — но это было еще важнее, — я почувствовала в его лице и во всем его облике что-то неуловимо знакомое. Что-то, напомнившее мне покойную Аню Судакову. А также меня саму.

Это чувствовалось в самой его осанке, в выражении лица…

Я замедлила шаги, а потом, неожиданно для себя самой, достала из кармана брелок, который дала мне Даша — игрушечную лисичку, — и принялась крутить его на пальце.

И тут же блондин, которого я отметила, привстал, взглянул мне в глаза и поманил к себе.

Я подчинилась, подошла к нему и села рядом.

— Ты от Дашки, — проговорил он вполголоса не вопросительным, а утвердительным тоном.

— Допустим…

— Давай! — Он протянул руку ладонью вверх.

Но я не спешила отдавать ему лисичку.

— А ты вообще кто?

— Хватит уже выделываться! Я Альберт, Дашкин брат! Отдавай уже то, что взяла у Дашки!

Но я все еще не спешила. У меня в этом деле был свой собственный интерес.

Прежде чем отдать лисичку, я пристально взглянула на парня и спросила:

— Ты ведь получил такое письмо? — и положила на стол перед ним конверт с моим адресом.

Он вздрогнул, удивленно уставился на конверт, потом перевел взгляд на меня и спросил:

— Ты вообще кто?

— Что за манера — отвечать вопросом на вопрос?

Он нахмурился, недоверчиво посмотрел на меня:

— Интересно! Я вижу тебя первый раз в жизни, и с чего я должен тебе верить?

— Ладно, бери… Я обещала твоей сестре передать это тебе… — И я отдала ему брелок.

Он спрятал лисичку в карман, немного успокоился и проговорил:

— Как она вообще, Дашка?

— Сама она вроде в порядке, но у нее в квартире сидят какие-то хмыри, они явно караулят тебя. Кто это вообще такие?

— А, лучше тебе об этом не знать. Знаешь, как говорят: меньше знаешь — крепче спишь.

— Ну ладно, в конце концов, это твои собственные проблемы. Меня они не касаются. Но вот это — я показала глазами на конверт, — вот это уже касается меня напрямую. Так вот, я еще раз спрашиваю: ты получил такое же письмо?

Он отвел глаза и молчал.

Тогда я проговорила:

— Ты должен мне ответить! Между прочим, я пришла сюда, принесла тебе эту лисичку… наверняка это рискованно. Так что как хочешь, но ты мой должник!

— Ну… в общем, ты права, — он тяжело вздохнул. — Только сначала скажи, как ты меня нашла?

И тогда я ему рассказала, как получила письмо, как пришла на встречу в кафе и как почти на моих глазах убили Аню Судакову…

Рассказывая ему об этом, я невольно снова увидела внутренним взором все произошедшее.

Под конец я сказала, что Аня перед смертью написала своей кровью на кафельном полу.

— Он вернулся… — проговорил Альберт и заметно побледнел.

А потом достал из кармана точно такой же конверт и положил его рядом с моим.

Конверт был и правда такой же, только адрес другой. Собственно, адрес я и так знала — Аптекарская улица, дом двадцать, квартира восемьдесят четыре.

И фамилия на этом конверте была такая же, как у меня. Альберт Аскольдов. И цветок в правом верхнем углу такой же, только один лепесток был синий.

Я вздрогнула и пристально взглянула на Альберта.

Что же нас с ним связывает? С ним и с покойной Анной?

— Тебя ведь в детстве тоже усыновили?

— Тоже? — Он бросил на меня быстрый, настороженный взгляд, потом посмотрел на часы.

— Слушай, я должен отсюда уходить.

— Э, нет! Ты мне так толком ничего и не рассказал!

— Извини, я просто не могу оставаться. Дольше часа мне здесь опасно находиться. Меня могут отследить. Давай еще раз встретимся! Нам действительно нужно о многом поговорить!

Не слушая моих возражений, он схватил