Эхо флейты из Гаммельна - Наталья Николаевна Александрова

испуганной, а тип за ее спиной показался мне опасным… Да что там опасным, смертельно опасным, такой сначала зарежет, а потом подумает. А возможно, и думать не будет.

Я решила плюнуть на свои розыски и бежать к метро как можно быстрее, когда за моей спиной раздался приглушенный голос:

— Стой! Стой, тебе говорят!

Я удивленно оглянулась.

Меня догоняла та самая рыжеволосая девица, с которой я разговаривала на пороге восемьдесят четвертой квартиры. Конечно, она успела переодеться и даже сняла бигуди и расчесала волосы, но все равно выглядела какой-то встрепанной. Теперь на ней были рваные джинсы и куртка нараспашку, дышала она шумно, потому что всю дорогу за мной бежала.

— Стой! Куда ты несешься? Поговорить надо!

Я остановилась и выжидающе взглянула на рыжую.

— Поговорить? О чем поговорить?

— Ты сама знаешь о чем! Точнее, о ком. Тебя ведь Альберт прислал проверить, как здесь и что?

— Ну… — Я замялась, не зная, что ответить. Но рыжая по-своему поняла мое молчание и кивнула:

— Да понимаю я, понимаю! Он тебе не велел ничего говорить. Это правильно. Но ты ему так и скажи: они его караулят и соваться в квартиру ему никак нельзя.

Тут она опасливо оглянулась и, понизив голос, проговорила:

— Что мы с тобой торчим на виду, как две сороки на заборе? Они наверняка за мной следят, так что давай уйдем с улицы.

— Куда?

— Знаю я неподалеку одно подходящее место! Иди за мной, главное, не отставай!

Она снова огляделась и быстро перешла через дорогу. Я поспешила за ней.

Мы оказались на той стороне улицы, которая граничила с Ботаническим садом. Сад был огорожен высокой кованой оградой, за которой сиротливо прятались голые безлиственные деревья.

Но под ними уже пробилась робкая трава, в которой вспыхивали первые цветы — крокусы, ветреницы и другие посланцы приближающейся весны. В Ботаническом саду всегда все раньше расти начинает.

Моя спутница немного прошла вдоль забора.

Перед нами оказалась выкрашенная в зеленый цвет трансформаторная будка, примыкавшая вплотную к ограде сада. На железной дверце будки висел ржавый замок.

Рыжая снова опасливо оглянулась и ловко сняла замок, а затем открыла дверцу.

За ней была путаница разноцветных проводов.

Девица решительно запустила в эти провода руку.

На мой испуганный возглас она спокойно ответила:

— Да не бойся, эта будка давно от сети отключена. Все местные это знают и пользуются, если нужно в сад попасть…

С этими словами она за что-то потянула, и все сплетение проводов сдвинулось в сторону, открыв перед нами квадратный проход в сад, точнее в примыкающий к ограде зеленый дощатый сарай.

— Пролезай первая! — скомандовала моя проводница.

Мне ничего не оставалось, как подчиниться.

Я нырнула в проем и отступила в сторону.

Рыжая пролезла за мной и закрыла за собой дверцу трансформаторной будки.

Мы оказались в небольшом сарае, где были сложены пустые цветочные горшки, лопаты, грабли и прочий садовый инвентарь.

Девица перевела дыхание и повернулась ко мне:

— Ну вот, здесь нам никто не помешает! Но долго задерживаться нельзя, они меня на чуть-чуть отпустили, в магазин. Я им сказала, что у меня прокладки кончились… — Девица ухмыльнулась. — На такие вещи мужиков всегда купить можно!

Она на мгновение замолчала, потом посерьезнела и продолжила другим тоном:

— В общем, подставил он Дашку…

— Кого?

Она взглянула на меня, как на тупую:

— Кого-кого? Меня! Сестру свою!

— Так ты — его сестра?

— А кто же, по-твоему? Если бы не сестра, стала бы я с тобой разговаривать!

— Логично… — согласилась я.

А она продолжила, нахмурившись:

— Мы с ним, правда, не родные, но это ничего не значит.

«Ага, не родные! — отметила я. — Значит, он, как и я, усыновленный…»

Но развивать эту тему не стала, а благоразумно помалкивала, ожидая, что еще скажет моя собеседница.

А она встряхнула рыжими волосами и продолжила:

— А ты вообще кто? У тебя с ним серьезно?

— Да нет, что ты… Мы вообще едва знакомы. Он мне денег немножко пообещал, попросил зайти в квартиру и проверить, как и что… Я и согласилась…

Девица посмотрела на меня с подозрением. И то сказать, вид у меня не шикарный, но и не совсем бедный, вряд ли можно представить, что я за небольшие деньги побегу выполнять чужие поручения. Я тут же сделала каменное лицо — мол, думай что хочешь, а я больше ничего не скажу.

— Ну, я так и думала, — помолчав, сказала она. — Значит, так и передай ему — они никуда не уходят, караулят его. Я ведь знаю, что ему нужно. Он тут одну вещь оставил, без которой ничего не может сделать. Так вот, передай, что они эту вещь не нашли…

Она взглянула на меня, прищурилась и проговорила:

— А вообще… знаешь что? Ему ведь это очень нужно, а меня они далеко не отпустят, так что… ты с ним как договорилась?

— Он сказал, что сам со мной свяжется.

— Это может затянуться. Вот что, я тебе эту вещь отдам, ты ему передашь…

С этими словами, не дожидаясь моего ответа, она расстегнула свою куртку, дернула молнию на кофте, запустила руку в лифчик и вытащила оттуда брелок — маленькую мягкую игрушку, рыженькую шерстяную лисичку.

— Вот, вот это ему нужно передать, — она протянула мне лисичку.

Я не спешила брать игрушку.

— И как я это ему передам? Он со мной неизвестно когда свяжется, а я это так и буду при себе держать? Это ведь наверняка опасно!

— Ну да… Но я тебе скажу, где его можно найти. Он с двенадцати до часу бывает в «Черной дыре».

— Где? — переспросила я. — В какой еще дыре?

— «Черная дыра» — это заведение такое, на Ваське, на Васильевском острове. В бывшей пожарной части на Большом проспекте. Там многие крутые компьютерщики собираются. Главное, запомни: дважды два — это не четыре…

— А сколько же?

— Сто. Только не спрашивай меня почему! Просто запомни!

— Ладно, запомню… Только сейчас уже шестой час! Я его там не застану!

— Ну да, значит, завтра туда сходишь.

Тут она насторожилась, к чему-то прислушиваясь, и выглянула в щелку в стене сарая.

— Ну вот, так я и думала… он за мной следил… так что мне нужно возвращаться. А ты немного подожди, но не выходи там, где мы прошли, а иди через сад, выйдешь на другую сторону!

С этими словами Даша протиснулась в трансформаторную будку и исчезла.

А я выглянула в ту же щелку, через которую она только что смотрела на улицу.

Вдоль ограды сада, набычившись и хмуро глядя по сторонам, шел