Эхо флейты из Гаммельна - Наталья Николаевна Александрова

Сначала это были два-три серых усатых создания, они быстро перебежали площадь и уселись неподалеку от крысолова, сложив лапки и шевеля усами.

Вскоре за первыми крысами прибежали другие.

Их были десятки… сотни… вот уже море серо-рыжих тварей плотным кольцом окружило человека в шутовском наряде. Они заполнили всю ратушную площадь, покрыли ее серым шевелящимся ковром, оставив только небольшой круг свободного пространства.

Казалось, дикая, варварская мелодия зачаровала их. Многие поднялись на задние лапки и не сводили глаз с крысолова, шевеля усами и раскачиваясь в такт мелодии.

А крысолов, продолжая играть на флейте, пошел вперед развинченной, танцующей походкой.

Крысы расступились перед ним, открыв ему проход, и направились вслед за ним всей своей неисчислимой армией. Казалось, сама площадь снялась с насиженного места и двинулась к какой-то неизвестной цели…

Булочник как зачарованный следил за крысиным исходом.

Крысолов миновал ратушу и по Рыночной улице направился в сторону реки Везер.

И вся серо-рыжая масса неотступно следовала за ним…

Крысы двигались и двигались.

Казалось, им не будет конца.

Но вот крысиный поток начал понемногу редеть… Вместо полноводной реки через ратушную площадь протекал узкий, быстро мелеющий ручеек…

Отстающие крысы спешили, боясь не успеть за остальными.

Вот последние крысы пробежали через площадь и исчезли в бездонной темноте…

Площадь опустела.

Прошло еще несколько минут, и на площади показалась престарелая крыса с облезлым хвостом, которая ковыляла изо всех сил, она хромала и спотыкалась, но ползла вслед за стаей к неизвестной цели…

Булочник перевел дыхание.

Кажется, несмотря на свой нелепый, шутовской вид, этот странный человек действительно избавил город от крыс…

Назавтра я тщательно подготовилась. Явилась на работу с искусно наведенным синяком на левой скуле. Не перебарщивала, не красила его лиловым, сделала чуть темным, с проступающей желтизной. Получилось очень натурально, так что, когда я опоздала на работу, начальник не стал разводить руками и закатывать глаза к потолку, а вежливо поинтересовался, кто это меня так сильно обидел.

Я ответила, что мне поставили имплантат и вот, через несколько дней так проявилось, и что нужно обязательно как можно скорее попасть к доктору, я уже звонила, он примет меня во второй половине дня, так что я уйду с обеда.

Начальник все-таки закатил глаза и поджал губы — что, мол, с тобой поделаешь…

Про имплантат я не сама придумала, такой случай был у соседа Антона, только у него синяк был иссиня-черный.

Ну, мужчине-то что, Антон отпустил бороду и не сбривал ее, пока все не прошло.

До обеда я усиленно делала болезненный вид, а перед уходом забежала в туалет и стерла синяк.

Дождалась, пока все покинут офис, и пошла. И надо же было такому случиться, что в последний момент в лифт ворвался начальник, оказалось, кто-то его ждет внизу. Я едва успела схватиться за щеку и отвернуться. И застонала очень натурально, так что начальник назвал меня бедняжкой и даже погладил по плечу.

В Петербурге есть два Больших проспекта — Большой проспект Петроградской стороны и Большой проспект Васильевского острова. Причем если Большой проспект Петроградской стороны — это оживленная магистраль, на которой расположено множество магазинов, ресторанов и подобных заведений, то на Васильевском острове такой магистралью является Средний проспект, Большой же — широкий, красивый и довольно тихий бульвар.

Я доехала почти до конца Большого проспекта, когда увидела бывшую пожарную часть, которую легко было заметить благодаря возвышающейся над ней каланче и статуе перед входом, отдаленно напоминающей знаменитого Лаокоона.

И если вам интересно, откуда я знаю про Лаокоона, то ответ все тот же: от литераторши. Это с ней мы ходили на экскурсию в Эрмитаж, это она потом показывала нам фотографию пожарной части и посмеивалась. Там пожарник запутался в шлангах — ну вылитый Лаокоон со змеями.

Помню, здорово мы веселились на том уроке, даже завуч шла мимо и услышала.

Выйдя из троллейбуса, я подошла к зданию бывшей пожарной части.

Главный ее вход был закрыт, но непрерывная цепочка людей тянулась к боковому входу в здание.

Над этим входом висела табличка с названием «Кафе Созвездие».

«Созвездие», а не «Черная дыра»!

Может быть, я не туда приехала? Или эта охламонка Дашка что-то перепутала?

Тем не менее я влилась в ручеек людей и через несколько минут оказалась внутри.

Просторное помещение было разделено на две неравные части. Одна его половина, расположенная слева от входа, представляла собой обычное кафе, с барной стойкой и столиками, а вторая была отделена черной пластиковой стенкой, на которой было нарисовано закручивающееся воронкой звездное скопление. Видимо, там и находилась та самая «Черная дыра». Значит, все правильно, это здесь.

Я на мгновение задержалась у входа.

Передо мной стоял розовощекий парень в синей куртке.

К нему подошла девушка-метрдотель с иссиня-черными волосами и черной помадой на губах.

— Сколько будет дважды два? — спросила она парня.

— Что за вопрос? — он удивленно уставился на девушку. — Само собой, четыре!

— Тебе налево, — и метрдотель показала ему на открытый зал.

— А я слышал… — начал было парень.

— Мало ли, что говорят! — И метрдотель обратилась ко мне:

— Сколько будет дважды два?

— Сто, — ответила я, вспомнив наставления Дарьи.

И добавила, уже от себя:

— Все зависит от системы счисления.

Дело в том, что я не совсем дикая, я кое-что понимаю в информатике, и когда Дарья сказала мне, что пароль в этом заведении — дважды два не четыре, а сто, я поняла, в чем прикол.

С детства мы пользуемся в основном десятичной системой счисления, в которой приняты цифры от нуля до девяти, а после девятки числа становятся двузначными. Ну, еще в некоторых случаях мы, сами того не зная, используем древнюю шестидесятеричную систему, унаследованную от Вавилона. Эту систему мы применяем в астрономии и в измерении времени — отсюда час из шестидесяти минут и минута из шестидесяти секунд, и деление круга на триста шестьдесят градусов.

Впрочем, это сейчас не имеет значения.

В десятичной системе дважды два, разумеется, равно четырем.

Но в информатике используются другие системы счисления, основная из них — двоичная. В этой системе всего две цифры — ноль и единица, а за единицей следует уже двузначное число, состоящее из единицы и нуля, то есть десятичная двойка, — это десять в двоичном представлении. При такой системе дважды два — уже трехзначное число из единицы и двух нулей, то есть попросту сто…

Может, вы думаете, что это я такая умная? Вовсе нет. Просто, когда мы гуляем с Маркусом, Антон меня потихоньку просвещает. Он вообще