Эхо флейты из Гаммельна - Наталья Николаевна Александрова

Даша затаилась сбоку трансформаторной будки. Выждав несколько секунд, она вышла из своего укрытия, застегивая куртку, и уставилась на брюнета.

Он резко остановился и процедил:

— Вот ты где! А где ты до сих пор была? Что, ты пряталась?

— Лифчик поправляла! — выпалила Дарья, тряхнув волосами. — Лямочка расстегнулась, понятно? Или я должна была это посреди улицы делать, у всех на виду?

Он сглотнул, дернул головой и проговорил:

— Ладно, проехали! Купила то, что тебе нужно?

— Нет, не купила! Видишь же, у меня ничего нет… — Даша продемонстрировала пустые руки.

— А что ты столько времени делала?

Они отошли, и продолжения разговора я не слышала.

Выждав несколько минут, я вышла из сарая в парк, пересекла его по узкой дорожке и вышла из парка через служебную калитку на другой его стороне.

Хорошо бы поехать сейчас домой, зайти по дороге в магазин, поужинать по-человечески — можно же яичницей или гречневой кашей с сосисками — и на время выбросить из головы все странные события, которые происходят со мной с пятницы, когда я получила то злосчастное письмо.

Хотя бы ненадолго выбросить.

Но не получится, потому что сегодня у меня еще встреча с Леликом. Сама напросилась.

Лелик назначил встречу в сетевом недорогом кафе, я пришла туда на час раньше и заказала горячий бутерброд с копченой курицей и салатом, потому что рассчитывать на то, что Лелик угостит меня ужином, не приходилось.

Курица оказалась жесткая, салат завявший, сыр совершенно не расплавился, но бутерброд помог мне скоротать время, оставшееся до встречи.

Лелик пришел без пяти минут восемь, очевидно, хотел поскорее от меня отделаться. Выглядел он неплохо — стрижка сделана явно в дорогом салоне, одежда аккуратная и приличная. Значит, новая жена хорошо за ним смотрит.

— Здравствуй, — он сел напротив меня и вздохнул. — Что ты хотела узнать?

— Все, — ответила я, — я хочу знать все. Откуда вы тогда, двадцать лет назад, узнали обо мне, почему сразу решили удочерить, кто занимался оформлением документов…

Он не стал спрашивать, зачем мне это нужно, вообще сейчас он держался более мягко. Он махнул рукой официантке, чтобы принесла кофе нам двоим, потом потер переносицу и начал:

— Ты извини, что я так разговаривал вчера. Понимаешь, снова все накатило, весь этот кошмар, который я хочу забыть навсегда. Ведь столько лет потерял, ведь это не жизнь была, а… — Он запнулся и пробормотал: — Извини.

— Давай по порядку, — предложила я.

— Да. Значит, когда все случилось, когда Аленка погибла, мы с Лялей, конечно, сами чуть с ума не сошли. Но время идет и не то чтобы лечит, но работать надо, как-то жить дальше надо. У меня компания, сотрудников двадцать два человека, не могу же я их бросить! А Ляля, она погрузилась в это все, все стены фотографиями увешала…

— Да я помню… — вставила я.

— Ну да. И все ее, конечно, жалеют, все вокруг нее пляшут, а она еще пуще себя растравливает. А ведь я тоже дочь потерял! А меня кто-то спросил, что я чувствую? А она еще упрекать меня вздумала, что я дочку забыл!

— Ты ближе к делу, — сказала я, — переходи к моей истории.

Мне не то чтобы надоело его слушать, но время идет, а воз и ныне там, как говорила наша учительница литературы. Неплохая, кстати, была бабулька, отчего-то все время басни Крылова цитировала, говорила, что они на все случаи жизни подходят.

— Да. И вот все советы разные давали, но в одном сходились: надо еще ребенка. Ну, рожать не то чтобы поздно, но Ляля и слышать об этом не хотела, да и, если честно, она меня к себе не подпускала вообще. И все твердят: возьмите ребеночка из детдома, Ляля, мол, отвлечется на заботы о нем, а там время пройдет, все как-то устаканится. Ну невозможно ей в четырех стенах сидеть и на фотографии дочки все время смотреть! Многие так делали, помогало, опять же, доброе дело — сироту взять… может, когда-нибудь зачтется…

Лелик снова потер переносицу и жадно отхлебнул кофе. Я опустила взгляд, чтобы он не прочитал мои мысли.

Вот, значит, как. Взяли ребенка, чтобы Лялю отвлечь. Некоторые собачку заводят, некоторые — котика. Не поможет — можно животное отдать обратно или вообще на улицу выбросить. А ребенка-то куда деть? Удочерили — значит обратно не сдать.

Тут я вспомнила бедную Аню и решила, что со мной все же было не так плохо. И ничего не стала говорить Лелику, он разозлится и уйдет, а я ничего не узнаю.

— Да, — вздохнул Лелик, — может, и сработал бы такой вариант, только не в нашем случае.

— Я в курсе, — напомнила я и выразительно посмотрела на часы.

— Ну, стал я наводить справки насчет ребенка, хотя Ляля и слышать об этом не хотела, кричала, что я дочкину память предаю. И вдруг звонок из благотворительной организации, называется «Новая жизнь». Говорят, что могут помочь, до них, мол, дошли сведения о нашей проблеме. И есть у них подходящий ребенок, девочка. И что если мы заинтересованы, то с нами свяжется их представитель.

Лелик достал из портфеля обычную пластиковую папку и передвинул ее по столу.

На первом листе на гербовой бумаге было написано: ребенок, пол женский, имя — Аскольдова Александра Павловна, дата рождения и так далее…

В общем, это было официальное свидетельство, где сказано, что Карповы меня удочерили. В графе «Основание для удочерения» было сказано, что родители ребенка умерли.

— Кто были мои родители? — я подняла глаза на Лелика.

— Не знаю. Ты слушай дальше. Значит, связался я с представителем этой организации «Новая жизнь». Ты слушаешь?

Я не слышала его слова, потому что внимательно рассматривала следующий лист.

Организация «Новая жизнь» обещала всевозможную юридическую помощь в оформлении усыновления детей разного возраста. Там еще было много всего, но я смотрела в правый верхний угол, где был нарисован цветок, похожий на ромашку. Круг в середине и пять лепестков. Середина желтая, а лепестки разноцветные: фиолетовый, синий, зеленый, оранжевый и красный.

Так-так… фиолетовый и красный уже были, осталось три лепестка, три цвета. Значит, еще трое.

— Да-да, я слушаю.

— Прислали они своего представителя, вот этого. — Лелик протянул мне визитку, которая тоже была в папке.

Костомаров Юрий Сергеевич, адвокат. Два телефонных номера. И больше ничего.

— Он всем занимался, сначала повез нас смотреть ребенка. Я еле Лялю уговорил, а она, как увидела тебя, так сразу согласилась взять. И правда, очень ты была на