Жена вместо сестры для Отморозка - Евгений Ключников

мясо для светских каналов. Люди, не знавшие ни её, ни маму, ни Дамира, ни Милану, уже раздавали роли, смеялись, жалели, обличали, наслаждались тем, что идеальная картинка семьи Лебедевых треснула.

Ася увидела своё имя.

“Бедная подменная жена”.

И закрыла вкладку.

Нет.

Не сегодня.

Не снова.

— Это Кравцов, — сказала она.

— Почти наверняка, — ответила Ставицкая. — И подано так, чтобы ударить по Лебедевым, но не по нему. В материалах нет ничего, что связывает его напрямую с серой юридической линией. Зато Милана выглядит активной участницей брачной аферы. Семья — мошенниками. Вы — жертвой. Дамир Сергеевич — скорее объектом сделки, чем инициатором.

— Он сливает Милану.

— Да.

— Значит, она ему что-то дала.

— Вероятно.

Ася закрыла глаза.

Милана продаёт всех.

И всё-таки, когда она представила сестру с телефоном в руке, читающую эти заголовки, внутри что-то неприятно дрогнуло. Не сочувствие в чистом виде. Не прощение. Нет. Милана действительно знала о подмене. Сама продавила вариант с Асей. Попыталась соблазнить Дамира, сделала постановочное фото, потом ревновала, потом призналась, потом, судя по всему, попыталась купить себе выход чужой информацией. Мерзко. Низко. Опасно.

Но теперь светское общество — то самое, которое ещё недавно смотрело на Милану как на идеальную дочь, красивую модель, выгодную партию, — отворачивалось мгновенно. Без раздумий. Те же люди, которые вчера целовали её в щёки на праздниках, сегодня пересылали скриншоты с хищным удовольствием. Милана, столько лет жившая в чужом взгляде, оказалась выброшена именно этим взглядом.

И Ася впервые увидела её не только мерзкой.

Жалкой.

Это не отменяло ничего.

Но добавляло новую боль к старой.

— Где сейчас Милана? — спросила Ася.

— Предположительно дома у Лебедевых. Связаться напрямую не советую.

— Я и не собираюсь.

— Хорошо. Дамир Сергеевич уже знает?

Ася посмотрела на чат.

Пока она говорила со Ставицкой, пришло сообщение от него:

“Ты видела слив?”

Она ответила:

“Да. Ставицкая на линии. Похоже, Кравцов использовал Милану”.

Ответ:

“Да. И это может быть не главный удар”.

Ася нахмурилась.

— Анна Романовна, Дамир пишет, что это может быть не главный удар.

— Согласна.

— Почему?

— Слив слишком шумный. Когда Кравцов действует тонко, он не любит шума без цели. Сейчас шум может прикрывать другое действие.

Ася почувствовала холод.

Другое действие.

Её мысли сразу метнулись к диктофону матери. Но диктофон был у Надежды Павловны, под защитой. Потом к Грановскому. К Дамиру. К Вере.

Вера.

Милана могла знать о ней. Вера была связана с Климовым. Вера хранила часть данных и контактов. Если Милана пыталась доказать полезность Кравцову, она могла отдать не просто сведения о копиях. Она могла отдать адрес мастерской.

Ася резко встала.

— Вера.

Ставицкая замолчала на секунду.

— Я звоню ей, — сказала она.

Ася уже набирала Дамира.

Он ответил сразу.

— Вера, — сказала она вместо приветствия.

— Еду к ней.

— Ты знаешь?

— Она не отвечает. Грановский тоже не может дозвониться. Последнее сообщение от неё было утром: “Проверю мастерскую и поеду к источнику по Климову”. Потом тишина.

— Милана могла дать адрес.

— Да.

Ася сжала телефон.

— Я еду.

— Нет.

Слово вылетело у него резко, старой привычкой.

И они оба замолчали.

Даже через телефон пауза была слышна.

Дамир первым исправился:

— Не одна. Не сейчас. Это не запрет. Это просьба. Если поедешь, только со Ставицкой и охраной. И лучше не к мастерской — туда уже еду я и Артем. Тебе безопаснее оставаться на связи с Грановским.

— Я не хочу быть в стороне.

— Знаю. Но если они взяли Веру, они могут ждать вторую реакцию. Мою. Или твою. Или обе.

Он говорил быстро, но держал себя. Не приказывал. Объяснял. На грани, но объяснял.

Ася закрыла глаза на секунду.

— Держи меня в курсе.

— Да.

— Не скрывай, если что-то найдёшь.

— Не скрою.

— Дамир.

— Да?

— Если это из-за информации Миланы...

— Это из-за Кравцова, — сказал он жёстко. — Милана открыла дверь. Кравцов вошёл. Не путай исполнителя собственной глупости с человеком, который превратил её в оружие.

Ася не ответила.

Потому что это было верно.

И потому что всё равно Милана открыла дверь.

Через двадцать минут Дамир прислал первое сообщение:

“Мастерская вскрыта. Следы борьбы. Веры нет”.

Ася сидела на кухне, телефон в руке, а Надежда Павловна стояла рядом молча, хотя не знала подробностей. Иногда старые женщины понимают беду по тому, как молодые держат плечи.

Следующее сообщение пришло от Грановского:

“Камеры у соседнего здания частично отключены. Зафиксирован фургон без номеров. Время совпадает со сливом по Милане. Вероятно, операция прикрывалась шумом публикации”.

Ася прочитала и почувствовала, как внутри поднимается не страх.

Гнев.

Тихий, холодный, почти взрослый.

Кравцов предложил ей чистую память матери, а сам в это же время, возможно, уже готовил похищение Веры. Он разговаривал с ней о достоинстве мёртвой женщины, пока его люди ломали дверь живой. Подонок в дорогом костюме не просто давил памятью. Он использовал каждую женщину как расходный материал: Елену — как репутационный риск, Асю — как эмоциональную мишень, Милану — как сливной канал, Веру — как носитель контактов, которого можно вырвать из игры.

Ася медленно положила телефон на стол.

— Что случилось? — спросила Надежда Павловна.

— Похитили женщину, которая могла привести нас к свидетелю.

Старушка перекрестилась.

— Из-за тебя?

Ася сначала хотела сказать нет.

Потом поняла, что это не тот вопрос, на который можно отвечать просто.

— Из-за дела.

— Значит, теперь дело стало ещё дороже.

Ася посмотрела на неё.

— Что?

— Когда за правду начинают хватать живых, отступить уже не значит спасти. Отступить значит оставить их в чужих руках.

Ася взяла телефон снова.

Написала Дамиру:

“Я не еду на место. Но я включаюсь. Что нужно?”

Ответ пришёл через минуту:

“Свяжись со Ставицкой. Нужно вытянуть Милану раньше, чем её закроют Лебедевы или Кравцов. Она знает, кому отдала адрес”.

Ася смотрела на имя сестры в памяти телефона.

Милана.

Мерзкая. Жалкая. Опасная. Напуганная. Та, что всегда брала чужое. Та, что снова продала чужое за обещанный выход и получила публичную казнь вместо билета.

И теперь именно через неё можно было найти Веру.

Ася набрала Ставицкую.

— Нам нужна Милана, — сказала она.

— Я уже готовлю официальный контакт, — ответила адвокат. — Но она может не пойти.

— Пойдёт.

— Почему вы уверены?

Ася посмотрела в окно на серый двор.

— Потому что теперь она знает, что Кравцов её сдал. А Милана может простить многое. Но не то, что её использовали и выбросили раньше, чем она успела выглядеть жертвой.

Ставицкая помолчала.

— Жестко.

— Да.

— Но, вероятно, точно.

Ася отключилась и впервые за день открыла чат с Миланой.

Сообщения не писались. Она долго смотрела на