Жена вместо сестры для Отморозка - Евгений Ключников

— Я могу отвлечь основной въезд, — сказал Дамир.

— Ты можешь сделать вид, что отвлекаешь, — поправила Ася. — Разница важна.

Он усмехнулся коротко, без веселья.

— Учишь меня быть приманкой аккуратно?

— Да.

— Принято.

Ставицкая предложила вызвать полицию, но Грановский сухо заметил, что официальная реакция займёт время, а если среди местных есть люди Кравцова, Веру увезут раньше. Поэтому решили иначе: Грановский поднимет официальный запрос через знакомого следователя и зафиксирует основание; Ставицкая направит экстренное уведомление о возможном удержании человека, чтобы после операции было процессуальное прикрытие; Дамир подъедет к основному въезду, но не войдёт сразу, а создаст видимость старого Дамира — громко, опасно, заметно. Артем и двое его людей займут позицию так, чтобы видеть ворота и камеры. Ася через Милану будет тянуть информацию от дома Лебедевых: Лариса, паникуя, может говорить слишком много. Машина Ставицкой не подъедет к центру, но останется на расстоянии, где связь стабильна и можно координировать.

— И нижний въезд? — спросила Ася.

— Я отправлю туда Сергея, — сказал Артем, впервые включившись напрямую. — Он бывший наружник. Тихий. Снимет номер, если машина пойдёт.

— Нет, — сказал Дамир. — Если Вера там, её нельзя просто снять на видео. Нужно перехватывать.

— У Сергея нет группы.

— Тогда я...

— Ты у основного въезда, — сказала Ася.

Пауза.

Он выдохнул.

— Да.

Как будто это слово стоило ему крови.

В итоге нижний въезд взял на себя не Сергей, а связка: Сергей следит, машина Ставицкой с охраной и ещё один автомобиль Грановского перекрывают грунтовую дорогу не прямо, а “случайной аварией” — поломкой на узком участке. Если фургон пойдёт, ему придётся замедлиться. Дамир в этот момент должен быть виден у главных ворот. Не внутри. Не с кулаками. Видимым. Достаточно опасным, чтобы охрана смотрела на него, а не на технический выезд.

План был рискованным, неровным, собранным из обрывков информации, женской паники Миланы, старых маршрутов, зла Дамира и юридической сухости Грановского. Но это был план. Не безумный рывок.

Ася держалась за это.

К старому сервисному центру они подъехали в сумерках.

Ставицкая не пустила её ближе, чем было оговорено. Машина остановилась на дороге за поворотом, где сквозь голые деревья едва виднелись крыши старых корпусов. Вдалеке, выше по склону, светились фары — Дамир подъезжал к главному въезду. Ася видела только смутные огни, но почти физически чувствовала, что там происходит. Он выходит из машины. Не бежит. Не ломает ворота. Сдерживает себя. Каждый шаг — как по стеклу.

Телефон Миланы снова завибрировал.

“Они знают, что он приехал. Мама сказала: 'Не выпускайте раньше. Пусть войдет'. Папа орет, что Кравцов сошел с ума”.

Ася переслала.

Дамир ответил в общий канал:

“У ворот двое. Камера на столбе. Ещё одна у двери. Они ждут, что я ударю”.

Грановский:

“Не ударяйте”.

Дамир:

“Павел, спасибо за неожиданную мысль”.

Даже в такой момент Ася почти улыбнулась.

Потом услышала через связь его голос — уже не в сообщении, а в открытом канале. Он говорил с охранниками у ворот. Громко. Холодно. Опасно.

— Передайте Мельникову, что если Вера Соколова через пять минут не выйдет, я начну с ворот, а закончу его позвоночником.

Ставицкая закрыла глаза.

— Он импровизирует на грани уголовного кодекса.

— Он отвлекает, — сказала Ася, хотя сама сжала телефон так, что пальцы заболели.

Охранник что-то ответил. Плохо слышно. Дамир сделал шаг ближе к воротам. Фонарь ударил ему в лицо, и на секунду Ася увидела его через далёкую камеру, которую Артем передавал на общий канал: темная фигура, открытый ворот, лицо почти белое от ярости, взгляд такой, что даже экран казался тонкой защитой. Вот он. Отморозок без тормозов. Тот, кого боялись, кому верили больше, чем живому Дамиру. Удобная легенда. Готовая клетка.

— Не входи, — прошептала Ася, хотя он не мог услышать.

Но он услышал в другом смысле.

Остановился у ворот.

Не ударил.

Просто улыбнулся так, что охранник отступил на полшага.

— У вас два варианта, — сказал Дамир. — Либо вы сейчас звоните тому, кто спрятался за вами, либо я делаю вид, что поверил в вашу самостоятельность.

Он играл роль.

Почти идеально.

Достаточно страшно, чтобы все смотрели на него. Достаточно сдержанно, чтобы не дать Кравцову кадр.

— Движение на нижнем, — сказал голос Сергея в канале. — Фургон. Белый. Без номеров. Двое в кабине. Сзади, возможно, человек.

Ася почувствовала, как сердце упало.

— Начинаем блокировку, — сказала Ставицкая своей охране.

Их машина тронулась, сделала круг по узкой дороге и резко остановилась поперёк у спуска, будто заглохла. Второй автомобиль, связанный с Грановским, выехал навстречу снизу и тоже “сломался” так удачно, что фургону пришлось тормозить между ними.

В канале раздался мат.

Потом Сергей:

— Они выходят. Один с оружием. Возможно, травмат. Второй обходит сзади.

Дамир, услышав, резко повернул голову.

— Я иду.

— Нет! — сказала Ася в канал. — Ты у ворот. Если ты уйдёшь, они поймут.

— Там Вера.

— Там охрана Ставицкой и Сергей. Ты держишь основной состав.

Он молчал секунду.

Эта секунда стоила им обоим очень дорого.

— Держу, — сказал он.

У нижнего въезда начался хаос.

Не киношный, не красивый, не с ясной картинкой, где каждый герой знает, куда бежать. В реальности всё происходило рывками: крики, резкий свет фар, открытая дверь фургона, голос женщины-охранника, короткий удар, звук падающего металла. Ася слышала всё через канал и видела куски через трясущуюся камеру Сергея. Один из людей Мельникова попытался прорваться по обочине, но машина Грановского подалась вперед, перекрывая путь. Второй открыл заднюю дверь фургона.

На секунду в кадре мелькнула Вера.

Руки связаны. Лицо бледное, волосы растрёпаны, губа разбита. Но живая. Она, увидев открывшуюся дверь, не закричала. Ударила ногой того, кто наклонился к ней, — резко, зло, с такой точностью, что Ася в другой ситуации испытала бы глубокое уважение без примеси ужаса.

— Вера жива! — крикнул Сергей.

На основном въезде охранники услышали что-то по рации.

Один резко повернулся к Дамиру.

И вот тут всё сорвалось.

Не у Дамира — у них.

Охранник у ворот, поняв, что нижний выезд раскрыт, полез под куртку. Дамир двинулся быстрее, чем камера успела поймать. Не ударил первым в лицо, не бросился через ворота, но выбил руку с предметом так жестко, что тот упал на землю. Второй охранник рванул к нему сбоку. Артем выскочил из машины. Началась драка — короткая, резкая, грязная. Не та бойня, к которой стремился Отморозок в слухах, а то, чего почти невозможно избежать, когда люди с оружием теряют сценарий.

— Дамир! — крикнула Ася в телефон.

Он не ответил.

На экране было