Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

[1] Пробуждение насекомых (惊蛰, jīngzhé) — Уже имеет сноску в тексте (строка, 261). Третий из 24 сезонов традиционного китайского календаря.

Глава 92

Компания увлеченно болтала обо всем на свете, а когда выпили лишнего — языки окончательно развязались, и разговор с онлайн-игр плавно переключился на тайные влюбленности.

Темы разговоров среди парней всегда крутились вокруг этого.

И эти мелкие, пустяковые тревоги в их ещё небольшом, не растянутом временем мире казались невероятно важными и значимыми.

— В первый раз я увидел её, когда она выходила из учительской с охапкой книг. Шла опустив голову и едва не врезалась в меня... Ничего такого особенного в ней не было, но она подняла на меня глаза и просто улыбнулась. Черт возьми, я до сих пор помню эту улыбку.

Условия на крыше были спартанскими: тащить сюда стулья было неудобно, поэтому ребята просто расстелили на бетонном полу несколько старых газет, придавив их по углам пивными бутылками.

Се Юй сидел у железной двери, прислонившись к ней спиной. Он протянул руку к пакету, достал банку пива, ловко поддел пальцем кольцо и, слушая рассказы друзей, запрокинул голову, сделав несколько больших глотков.

Холодный напиток приятно освежил горло.

Се Юй не глядя опустил руку с банкой на пол, и его ладонь легла прямо на тыльную сторону ладони Хэ Чао.

Вань Да тоже хранил в сердце тайну. В этот вечер он выпил лишнего и, поддавшись общей атмосфере откровений, тихо произнес:

— Да... Я ведь так и не решился признаться, что она мне нравится...

Обычно Вань Да сплетничал больше всех: стоило ему узнать какой-то секрет, как тот моментально разлетался по школе. Но имя девочки из соседнего класса он умудрялся скрывать от всех на протяжении долгого времени.

Услышав это, Се Юй повернулся к Хэ Чао и тихо спросил:

— А ты смелый. О чём ты думал тогда? Не боялся?

Хэ Чао понял, что речь идет о дне его признания.

Он промолчал, лишь аккуратно развернул ладонь вверх и переплел свои пальцы с пальцами Се Юя, крепко сжав его руку.

А затем ответил:

— Конечно, боялся.

Очень боялся.

Все эти робкие чувства, мысли, которые невозможно было унять. Ему безумно хотелось быть рядом, но он ужасно боялся выдать себя и всё испортить.

Но сейчас, оглядываясь назад, он был счастлив, что набрался смелости и сделал этот первый шаг.

И ещё больше радовался тому, что Се Юй пошел ему навстречу без всяких колебаний.

Вань Да и остальные ребята продолжали делиться своими грустными историями безответной любви.

Вокруг было темно, поэтому никто не заметил переплетенных рук парней в углу.

Несколько пустых жестяных банок покатились по полу от ветра и с негромким стуком ударились о железную дверь прямо рядом с Се Юем. Он поднял их, смял пальцами и бросил в мусорный пакет, а затем вспомнил слова Хэ Чао о взломе двери.

Выход на крышу общежития был закрыт круглый год из соображений безопасности. Помимо прочного замка, на двери красовалась предупреждающая табличка с грозной надписью директора Цзяна: «ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН».

— И чем ты взломал замок? — спросил Се Юй.

Хэ Чао ни за что не признался бы, что потратил кучу времени на изучение инструкций по взлому в интернете, но из-за полного отсутствия таланта в этом деле провозился с замком несколько дней. Он лишь с деланой небрежностью ответил:

— Исключительно силой ума. Раз плюнуть.

— ...

Се Юй мысленно хмыкнул: «Так я тебе и поверил».

Время близилось к полуночи.

Се Юй допил вторую банку пива, опустил голову и принялся отвечать на сообщения в WeChat.

Помимо теплых поздравлений от мамы, в групповом чате Хэйшуй-стрит выстроилась целая очередь из знакомых. Сообщения «С днем рождения!» сыпались одно за другим, заполняя весь экран.

[Тётя Мэй]: «Ровно восемнадцать лет назад ты появился на свет, наш дорогой мальчик. Желаем тебе заниматься любимым делом, идти к своим целям и быть счастливым каждый день!»

[Чжоу Далэй]: «@XY, Шеф Се, поздравляю с совершеннолетием! Стареешь, ха-ха-ха!»

...

Сообщений было очень много, и пока Се Юй увлеченно строчил ответы, над его ухом раздался тихий голос Хэ Чао:

— Лао Се.

Се Юй дописал слова благодарности, нажал кнопку отправки, поднял голову и увидел, что Хэ Чао держит в руках небольшую подарочную коробку, перевязанную шелковой лентой.

— Что это?

— Подарок, — улыбнулся Хэ Чао. — С днем рождения.

Се Юй отложил телефон в сторону и принял коробку.

Вань Да и остальные ребята сразу же сгрудились вокруг них. Особенно активничал Вань Да, который в качестве организатора праздника знал все подробности:

— Чао-гэ выбирал подарок очень долго, буквально потерял сон и аппетит. Сказал, что готовит потрясающий сюрприз, и никому из нас не показывал.

Се Юй изначально не ждал ничего особенного, но после такой рекламы ему стало действительно любопытно.

Он развязал ленту, снял оберточную бумагу и обнаружил внутри обычную картонную коробку.

Под выжидающими взглядами друзей Се Юй открыл крышку. Увидев содержимое, он надолго потерял дар речи:

— ...

Вань Да со своего места не мог разглядеть подарок и придвинулся ближе:

— Ну что там? Покажи!

Но заглянув в коробку, он тоже мгновенно замолчал.

— Достань, посмотри, — Хэ Чао выглядел очень довольным собой. — Выключатель находится сзади на подставке. Светильник меняет семь цветов, очень эффектно.

И только этот придурок мог назвать данную вещь «эффектной».

Се Юй сделал глубокий вдох, чтобы собраться с силами и снова взглянуть на этот подарок.

Это был хрустальный ночник в форме огромного сердца. На стекле красовалась их совместная фотография — та самая, которую они сделали на ступенях лестницы перед концертом.

По краям снимка шел аляповатый узор в стиле ретро, а под фотографией красовалась надпись нелепым шрифтом: «Малыш, судьба соединила наши сердца. Время идет, но мы всегда будем вместе. С днем рождения».

Лазерная гравировка выглядела пугающе.

...Больше всего это напоминало траурный портрет. Особенно в моменты, когда яркие цвета сменялись холодным белым светом, придавая фотографии замогильный оттенок.

Но самым ужасным было то, что этот светильник умел проигрывать музыку. Из встроенного динамика громко зазвучала старая песня:«Каждый день в моем сердце живут...

Тысяча четыреста сорок мыслей о тебе...»

У Се Юя задергался висок. Он был настолько ошарашен этим творением китайской сувенирной индустрии, что не знал, как реагировать.

Ему хотелось либо сбросить Хэ Чао с крыши, либо спрыгнуть самому.

— Гэ, — медленно произнес Се