Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Взгляд Се Юя скользнул по его лицу вниз и наткнулся на несколько не слишком заметных красных следов на шее Хэ Чао. Только тогда воспоминания о прошлой ночи начали постепенно возвращаться.

…

Это он его расцарапал.

Се Юй уткнулся лицом в подушку и снова закрыл глаза. Картины прошлой ночи прокручивались в голове, как кадры из фильма.

Кто сверху, кто снизу — ему, по сути, было всё равно. Сам по себе он человек холодный, и если бы не Хэ Чао, если бы не этот человек, у него, наверное, и мыслей таких не возникло бы.

К тому же вчера он изрядно выпил, и хотя мысли оставались ясными, тело плохо слушалось, подчиняясь движениям Хэ Чао.

Когда Бешеный Пёс перешёл ко второй теме, Хэ Чао наконец проснулся. Он взъерошил волосы и глухо спросил:

— Утро… Который час?

Се Юй хотел сказать «не шуми, сам посмотри», но в горле пересохло, и голос прозвучал совсем сипло.

Он помедлил, но в итоге ничего не ответил, откинул одеяло и спустил ноги на пол. Едва босые ступни коснулись пола, он со свистом втянул воздух сквозь зубы.

Хэ Чао и сам понимал, что вчера переборщил. Но Се Юй в постели поначалу упрямился и без конца подначивал его: «Ты вообще можешь или нет?»

А когда Хэ Чао и правда взялся за дело всерьёз, Се Юй уже не выдерживал — весь напрягался, терпел и сквозь зубы, нехотя, просил пощады.

Вспомнив об этом, Хэ Чао приподнялся на локте и спросил:

— Всё ещё больно?

Се Юй слегка раздражённо поморщился.

Он нагнулся и стал подбирать с пола разбросанную одежду. Похмельная головная боль и ноющая ломота во всём теле навалились разом:

— А ты как думаешь?

— Тогда в следующий раз я…

— Следующего раза не будет.

Се Юй открыл дверь и бросил через плечо:

— Техника отстой.

Опыта не было ни у одного, ни у другого. Движения Хэ Чао были грубыми, неуклюжими, без всякого чувства меры — о технике и говорить не приходилось.

Но важнее физического удовольствия было то особое, психологическое чувство.

Этот человек принадлежит мне.

Без остатка.

Каждая клеточка его тела.

Се Юй планировал быстро привести себя в порядок и пойти в класс на утреннее чтение, но переоценил свои силы.

В итоге он проспал до полудня. Когда он проснулся, уже начался обеденный перерыв.

Когда Хэ Чао вошёл в комнату с ланч-боксом, Се Юй всё ещё лежал, закутавшись в одеяло.

— Вставай, поешь немного, а потом спи дальше, — Хэ Чао поставил коробку с едой на стол, подошёл к кровати и потрепал его по торчавшим из-под одеяла волосам. — Будь умницей.

В ответ Се Юй швырнул в него подушкой.

…

Швырнув подушку, Се Юй всё же сел. Одеяло сползло до пояса, футболка помялась, а воротник съехал набок.

Хэ Чао бросил на него быстрый взгляд и тут же отвёл глаза.

Се Юй поднялся с кровати, подошёл к шкафу и достал чистую одежду.

Хэ Чао прислонился к косяку двери в ванную и под шум льющейся воды лениво рассказывал:

— Сегодня утром несколько человек опоздали. Старина Тан выстроил их в коридоре и допрашивал по одному. Эти придурки один за другим придумывали отмазки, кто во что горазд…

Утром действительно опоздали сразу несколько человек. Почти все, кто вчера ночью на крыше пил и говорил за жизнь, с трудом смогли подняться. Шесть или семь человек выстроились в ряд у дверей класса.

Старина Тан, хоть и был человеком мягким, но такое — чтобы опоздал целый взвод — видел впервые:

— Что с вами такое? Чем вы вчера ночью занимались?

Дин Лянхуа долго мялся и наконец выдавил:

— Простите, учитель. Я проспал.

Старина Тан опрашивал всех по очереди, с начала и до конца шеренги.

Приходилось выкручиваться, причём отмазки не должны были повторяться. Чем дальше продвигался опрос, тем сильнее страдало воображение учеников.

В конце концов дело дошло до того, что у кого-то по дороге «вдруг лопнули штаны по шву».

— Учитель, когда я подходил к учебному корпусу, снизу вдруг раздался треск рвущейся ткани… В тот миг мне показалось, что время остановилось, а мой мир из цветного превратился в чёрно-белый.

Хэ Чао изобразил это очень похоже.

Се Юй включил душ и мимоходом бросил:

— У него что, с головой не в порядке?

Шум воды в ванной постепенно стих.

— Как ты себя чувствуешь? — снова спросил Хэ Чао. — Может, и после обеда в класс не пойдёшь? Поспи ещё, я отпрошу тебя у Старины Тана.

Хотя тело всё ещё ныло, но было не настолько плохо, как беспокоился Хэ Чао.

Се Юй натянул одежду, открыл дверь и сказал:

— Я не инвалид.

— У меня и правда такая хреновая техника? — Хэ Чао отступил на пару шагов, явно не в силах забыть утренний разговор. — Но ты же так сладко стонал.

…

Се Юю очень хотелось ответить, что это было от боли, блядь.

После обеда, когда время уже поджимало, они вдвоём направились в класс. Прямо у дверей они столкнулись с Вань Да, который выходил наружу.

— Юй-гэ, ты наконец пришёл! Зря мы вчера выпивку покупали. Я утром еле с кровати поднялся, спасибо сосед помог — просто спихнул меня на пол…

Договорив, Вань Да вдруг осёкся и присмотрелся. На шее Се Юя, у самого воротника, виднелось небольшое красное пятнышко.

Кожа у Се Юя была очень бледной, вблизи под ней просвечивали тонкие голубоватые вены.

На этой белизне след выделялся особенно ярко.

— Ах да, — когда Се Юй прошёл мимо, Вань Да хлопнул себя по лбу, вспомнив о деле, — тут только что Старина Тан заходил, просил тебя зайти к нему в кабинет.

В этом семестре Се Юй почти не прогуливал уроки и больше не ввязывался в драки, так что доставлял гораздо меньше хлопот, чем раньше.

Учителя-предметники тоже частенько обсуждали этих двух «знаменитостей».

— Этот Хэ Чао в конце прошлого семестра неплохо сдал экзамен, — одна из учительниц, проверив тетради, откинулась на спинку стула, собираясь вздремнуть в обеденный перерыв, и пробормотала: — Лао У хорошо его натаскал. Сорок девять баллов — очень даже прилично. Помню, раньше он вечно на десять-двадцать сдавал…

В обеденный перерыв в учительской почти не было учеников. Учителя неторопливо переговаривались между собой.

Старина Тан в