Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

[Шэнь Цзе]: По-моему, нам лучше общаться исключительно после уроков.

[Шэнь Цзе]: Я больше не хочу писать объяснительные из-за тебя!

[Хэ Чао]: ...

После того случая в учительской Шэнь Цзе получил серьезную психологическую травму. Помня о выговоре и часах, потраченных на написание объяснительной записки, он дал себе слово никогда больше не играть с Хэ Чао во время занятий.

Да и обычного общения на уроках он старался избегать.

Шэнь Цзе выставил перед собой учебник, пряча руки под столом. Убедившись, что учитель пишет на доске и не смотрит на класс, он быстро набрал: «Чао-гэ, умоляю, слушай лекцию! Хватит мне писать!»

День рождения Се Юя был в середине марта, так что времени оставалось совсем мало.

В итоге Хэ Чао поймал Шэнь Цзе на перемене у лестницы:

— У тебя есть дельные предложения?

Шэнь Цзе вздохнул:

— Слушай, будь это обычный парень, я бы помог. Но твой Се Юй...

Се Юй казался человеком скрытным и загадочным. Даже сейчас, когда они стали общаться ближе, его вкусы оставались для всех загадкой.

— Что же ему подарить... — Шэнь Цзе напряг память и неуверенно предложил: — ...Принести себя в жертву?

Хэ Чао посмотрел на него с сомнением:

— Говори нормально.

Шэнь Цзе развел руками:

— Я не знаю, что ещё предложить. Это ведь твой Лао Се, ты должен знать его лучше меня. Подумай, что ему действительно интересно.

Хэ Чао присел на ступеньку, задумался на секунду и ответил:

— Я.

— Что?

— Я, — повторил Хэ Чао с серьезным видом. — Он интересуется мной.

После этой фразы разговор окончательно зашел в тупик.

Шэнь Цзе провел ладонью по лицу с выражением глубокого отчаяния:

— Ладно, торт-то мы в любом случае купим. Давай хотя бы с тортом определимся...

Они стояли недалеко от коридора, и Шэнь Цзе произнес слово «торт» слишком громко. Проходивший мимо Вань Да замер, сделал пару шагов назад и заглянул на лестничную площадку:

— Что за торт? У кого день рождения?

Хэ Чао:

— ...

*Се Юй не понимал, почему в последнее время Хэ Чао, Вань Да и остальные ребята постоянно шепчутся за его спиной. Ему казалось это странным, но спросить напрямую он не решался.

Каждый раз, когда он проходил мимо, Вань Да резко менял тему разговора и начинал громко декламировать:

— Как прекрасна наша родина...

Когда посреди ночи Вань Да постучал в его комнату и предложил прогуляться по зданию общежития, Се Юй наконец понял причину его странного поведения:

— Ты с ума сошел?

Вань Да стоял в дверях с грустным выражением лица:

— Мне не спится. В последнее время накопилось много проблем, хочу поговорить с тобой.

Се Юй прислонился к косяку двери и посмотрел на экран телефона.

Было половина двенадцатого ночи.

Свет в общежитии давно погасили, в коридорах стояла гробовая тишина.

В здании было всего шесть этажей, а выход на крышу всегда держали закрытым на замок. Вань Да повел его именно на верхний этаж.

— На самом деле я сейчас переживаю сложный период, — продолжал жаловаться Вань Да по дороге. — Не знаю, к чему стремиться, каждую ночь не могу уснуть от мыслей.

Се Юй:

— ...

В обычной ситуации Се Юй просто захлопнул бы дверь перед его носом.

Но странное поведение одноклассников в последние дни наводило на определенные мысли. Когда Вань Да толкнул тяжелую железную дверь, ведущую на крышу, Се Юй уже собирался сказать: «Не глупи, вернись в комнату», но в этот момент кто-то крепко обнял его со спины и закрыл ему глаза ладонью.

Перед глазами воцарилась темнота.

Теплая рука с длинными пальцами полностью перекрыла обзор.

Се Юя аккуратно повели вперед. Холодный ночной ветер сразу забрался под его одежду.

Затем ладонь медленно опустилась, и в темноте Се Юй сквозь приоткрытые пальцы заметил теплое сияние огоньков.

Перед ним открылась удивительная картина.

Площадка на крыше была небольшой. Внизу горели редкие ночные огни города, доносился гул автомобилей, а вокруг свистел ветер.

Посреди крыши стоял складной столик, на котором красовался праздничный торт со свечами. Саму площадку ребята украсили гирляндами, а рядом стояли пакеты с вещами.

Хэ Чао наклонился к его уху и тихо произнес:

— С днем рождения.

И тут же его слова подхватили остальные голоса.

На крыше собрались почти все ребята из их класса, живущие в общежитии:

— С днем рождения, Юй-гэ!

Се Юй действительно забыл о своем празднике.

Если бы не мама, которая каждый год заранее спрашивала о подарках, он бы вообще не вспомнил об этой дате.

Несколько дней назад мама звонила ему по этому поводу. Се Юй тогда был занят решением сложных тестов и слушал её невнимательно, поэтому быстро забыл тему разговора.

— Решили меня разыграть? — Се Юй окинул взглядом смеющихся одноклассников. — И откуда у вас ключи от крыши?

Он посмотрел на Вань Да:

— Значит, говоришь, сложный период в жизни? Потерял ориентиры?

Хэ Чао неловко кашлянул:

— Мы просто взломали замок.

Вань Да поспешил зажечь свечи на торте, спасая положение:

— Юй-гэ, ветер сильный... Задувай быстрее, а то всё потухнет!

Ребята обступили стол со всех сторон, пытаясь закрыть пламя от ветра своими телами:

— Давай скорее, мы долго не продержимся!

От этой спешки у Се Юя в голове воцарилась пустота. Когда свечи погасли, он понял, что так и не успел загадать желание.

Ребята радостно закричали и принялись резать торт.

Хэ Чао полез в пакет за тарелками и вилками, но обнаружил внутри только банки с пивом:

— Всезнайка, я же просил тебя купить сладостей. Зачем ты притащил столько алкоголя?

Вань Да ухмыльнулся, не желая признавать, что купил пиво для себя:

— Ну как же, Чао-гэ... Ночь, крыша, праздничная атмосфера...

Вскоре пустые жестяные банки покатились по бетонному полу крыши под порывами ветра.

Улучив момент, когда ребята отвлеклись, Хэ Чао тихо спросил:

— Ну и что ты загадал?

— Ничего, — ответил Се Юй.

— А?

Заметив сомнение на лице Хэ Чао, Се Юй улыбнулся и повторил:

— Я не загадывал желание.

Никаких желаний загадано не было, но Се Юй чувствовал, что теперь сбудется абсолютно всё.

* Пробуждение насекомых (Цзинчжэ)[1] — один из 24 сезонов традиционного китайского календаря, приходящийся на начало марта. Символизирует пробуждение природы от