Рождество в берлоге - Ариана Хоукис

Последовало молчание. Адам несколько раз моргнул.

— И это все? Больше никаких криков и воплей? — сказал Адам.

— Не испытывай судьбу, молодой человек, — сказал отец. Он повернулся к Сильвии. — Сильвия, я могу повторить то, что только что сказала Диана. Добро пожаловать в семью.

— Спасибо, — пробормотала Сильвия, словно собираясь заплакать.

Ноэль действительно сочувствовала ей, но она также чувствовала, что упускает что-то важное в разговоре, как будто была тайна, которую они все разделяли, но не обсуждали перед ней. Почему брак между Адамом и Сильвией вызвал столько беспокойства, когда они, казалось, были рады ее присутствию? В этом не было никакого смысла.

— Итак, Грейнджер, ты собирался сказать нам, как долго продлится твой отпуск? — сказала Диана.

Грейнджер усмехнулся.

— Это навсегда! — сказал он. — Я официально уволился из армии!

Диана и Альберт ахнули.

— Серьезно?

— Серьезно!

Они вскочили на ноги и обняли его, Диана осыпала его голову поцелуями.

— Боже, не могу дождаться, когда снова увижу эту прелестную головку, покрытую волосами, вместо этой ужасной стрижки, с которой ты щеголял последние пять лет! — воскликнула Диана.

— Спасибо, мам, — ответил Грейнджер, смеясь и пытаясь высвободиться из ее объятий. — Рад слышать, что моя стрижка — твоя самая большая забота!

— Ой, не говори глупостей. Ты же знаешь, как я счастлива, что мой любимый старший сын вернулся!

— Спасибо, мам. И, папа, прежде чем ты спросишь, я планирую присоединиться к тебе в бизнесе.

— В самом деле? — переспросил Альберт, и вид у него был такой счастливый и гордый, что у Ноэль комок подступил к горлу.

Это была восхитительная семейная сцена. И она была очарована тем, как они общались друг с другом. Она вообще к этому не привыкла.

— Что заставило тебя уволиться, Грейнджер? — спросил Альберт. — У тебя ведь не было неприятностей, правда?

Грейнджер рассмеялся, ничуть не обидевшись.

— Нет, конечно, нет. Мои адские дни остались далеко позади. Это было просто время. Однажды я проснулся и понял, что безумно скучаю по своей семье, и мне захотелось вернуться сюда.

— Это здорово, сын, — сказал Альберт, глядя в восторге на него. — А теперь, Ноэль, поскольку мы только что заставили тебя стать свидетельницей наших семейных драм, я уверен, ты оценишь обещанный тебе глинтвейн.

— Да, пожалуйста, — сказала девушка.

Мужчина не ошибся, ей действительно нужно было что-то, чтобы успокоить нервы прямо сейчас.

— А ты, Сильвия, наверное, хочешь чего-нибудь безалкогольного в твоем положении?

— Вообще-то, мне нужно отвезти Сильвию домой, чтобы мы могли побыть и у нее дома, — вмешался Адам.

Он помог Сильвии подняться на ноги.

— Увидимся завтра, мистер и миссис Салливан, — сказала Сильвия, выходя из комнаты, и Адам, подняв бровь, посмотрел на брата.

Ноэль не завидовала тому, что им придется пройти с семьей Сильвии.

Диана принесла четыре больших бокала глинтвейна.

— Счастливого Рождества, Грейнджер и Ноэль, — сказала она. — Я так счастлива, что вы оба здесь!

Они чокнулись бокалами и сделали по глотку. Это было даже вкуснее, чем вино, которое они пили в отеле, полное апельсина, корицы и мускатного ореха.

— Мне пора возвращаться к готовке, но почему бы вам двоим немного не расслабиться? Вы, должно быть, устали после беготни за этими двумя негодниками!

— Спасибо, мама. Я думаю, что могу показать Ноэль дом, — сказал Грейнджер.

— Это хорошая идея!

Грейнджер поднялся и показал Ноэль французские окна в задней части дома, снег так красиво лежал на улице, а они были в тепле. Вероятно, под снегом была лужайка, подумала Ноэль, и она была окружена кустами остролиста и высокими вязами. В центре стоял небольшой фонтан, брызги воды превратились в сосульки.

— Это прекрасно! — воскликнула Ноэль.

— Я подумал, что ты, возможно, оценишь передышку после всех семейных драм, с которыми тебе только что пришлось столкнуться, — сказал мужчина.

— Все прекрасно, — сказала она с улыбкой. — Твои родители очаровательны и, очевидно, изо всех сил стараются преодолеть то, что кажется им большим разочарованием.

— Да. Честно говоря, я думаю, что Адам сбежал с Сильвией, чтобы привести их к этому моменту, — Грейнджер вздохнул и провел рукой по своим коротким волосам. — Есть пара вещей, которые мне действительно нужно тебе сказать, — сказал он.

Дрожь тревоги пробежала по ее венам, как лед. Такие «вещи», как правило, не были хорошими.

— Я слушаю, — сказала Ноэль.

Лицо Грейнджера озарилось ослепительной улыбкой, и он обнял ее за талию.

— Ну, во-первых, ты мне действительно нравишься, — сказал он.

— Думаешь? — выдохнула она.

— Конечно. Я думал, ты уже это поняла!

Ее губы изогнулись в озорной улыбке.

— Думаю, я просто хотела услышать, как ты это подтвердишь.

Улыбнувшись еще шире, он наклонил голову и прижался губами к ее губам. Она почувствовала вкус глинтвейна во рту и вздрогнула, когда его дыхание смешалось с ее собственным, наполняя ее тело теплом. Ноэль поцеловала его в ответ, приоткрыв губы, приглашая его бархатистый язык в свой рот. Он издал тихий звук, почти рокот желания к ней. Было восхитительно стоять на улице в снегу, целуя этого великолепного мужчину, который излучал тепло своего огромного мускулистого тела. Даже если бы она сейчас была голой, она была уверена, что его тепла было бы достаточно для них двоих. «Голые». При мысли о том, что она будет обнажена с ним, между ее бедрами начало покалывать, быстро превращаясь в глубокую потребность.

Наконец он оторвался от их поцелуя.

— Ты такая красивая, Ноэль. Я мог бы целовать тебя всю ночь, — прошептал Грейнджер, и его теплое дыхание коснулось ее уха.

Он взял ее бокал и поставил оба на край фонтана, затем взял ее руки в свои и развел их в стороны.

— Но сначала я должен сказать тебе еще одну очень важную вещь.

Она заметила, как напряглось его лицо, как задрожала нижняя губа.

Ноэль нахмурилась.

— В чем дело?

Грейнджер сделал глубокий вдох и медленно выдохнул белым облаком.

— Моя семья, и семья Сильвии, мы очень давно здесь живем, и у нас есть некоторые традиции, или причуды, я думаю, ты можешь назвать их так, которые уходят в прошлое из поколения в поколение, — он замолчал, словно не в силах продолжать.

Ноэль погладила его по руке.

— Все в порядке. Я могу сказать, что ты беспокоишься о том, чтобы поделиться этим со мной, но я обещаю, что не буду волноваться.

— Это большой секрет, Ноэль. Вряд ли кто-то из посторонних знает об этом. Только очень немногие избранные.

— А если я пообещаю не рассказывать об этом ни одной живой душе? — спросила она.

Мужчина улыбнулся ей, немного грустно, подумала Ноэль.

— Да, это