Рождество в берлоге - Ариана Хоукис

Грейнджер открыл дверь и впустил ее.

— У тебя есть свой домик? — впечатленная, спросила она.

— Да, наши родители построили нам по одному в подростковом возрасте, чтобы избавиться от нас! — ответил он, смеясь.

Это было уютное однокомнатное помещение с деревенской мебелью и большой удобной кроватью, на которую были наброшены меха.

— Какая прелесть, — прошептала Ноэль.

Мужчина пожал плечами.

— Хватит, пока я не обзаведусь собственным домом.

Держа ее за руку, он подвел ее к кровати и сел, усадив к себе на колени. Грейнджер обнял ее за талию, и девушка положила голову ему на грудь, прислушиваясь к его медленному, ровному сердцебиению. Он нежно погладил ее по волосам.

— Прости, это было слишком, не так ли? — сказал он. — Я не хотел тебя шокировать. Просто, когда у нас тогда была семейная драма, я понял, что ты что-то уловила, и не хотел держать тебя в неведении. А еще я подумал, что было бы нечестно целовать тебя и прикасаться к тебе, не знай ты о моей истинной природе.

Ноэль подняла голову и провела ладонями по его рукам, ощупывая выпуклые бицепсы и сильные предплечья.

— Ну, теперь я знаю твою истинную природу, и мне кажется, что она начинает мне нравиться, — сказала она, прикусывая нижнюю губу.

— Неужели?

— Да. — Она положила руку ему на грудь. — Теперь, когда я знаю, что там медведь, мне кажется, я его чувствую.

Мужчина издал звук, немного похожий на рокот.

— И чем больше ты будешь узнавать моего медведя, тем больше будешь чувствовать его, — сказал он.

Грейнджер притянул ее ближе, так что их тела прижались друг к другу. Она услышала, или скорее почувствовала, неумолимый рык, немного похожий на мурлыканье.

— Мой медведь мурлычет, когда счастлив, — сказал он.

— Я делаю его счастливым?

— Очень.

Ноэль положила руку ему на затылок и снова притянула его к своим губам. Он так хорошо целовался. Ей нравилось, как он нежно посасывает ее губы, втягивая ее все глубже и глубже в себя.

Поначалу их поцелуи были мягкими, пытливыми. Но по мере продолжения они становились все более и более страстными. Она жаждала его, но его руки оставались на ее талии, а не лапали ее, как обычно делали парни. Ноэль начала думать, что мужчина не так уж сильно желает ее тело, пока она не забралась к нему на колени и не задела что-то твердое. Грейнджер легка застонал и поцеловал ее сильнее, с укусом, прежде чем остановиться.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, я не смогу держать своего медведя под контролем, — сказал он хриплым от голода голосом.

Девушка встретилась с ним взглядом, огонь в его глазах отражал ее собственное желание. Она могла сказать, что уже была влажной, готовой к твердому члену, который так дразняще прижимался к ее бедру.

— А что, если я не хочу, чтобы ты контролировал себя? — сказала она.

Грейнджер погладил ее по лицу.

— Ноэль, я хочу не торопиться с тобой. Наше первое спаривание очень важно. Я хочу, чтобы оно было таким же прекрасным и совершенным, как ты.

Она вздохнула. Это была самая невероятная вещь, которую мужчина сказал до сих пор. Девушка обвила руками его шею и нежно поцеловала. Грейнджер крепко обнял ее, почему-то заставляя чувствовать себя хрупкой и миниатюрной, а не мешком с картошкой, каким она обычно себя представляла.

Внезапно снаружи раздался громкий лязг. Ноэль вздрогнула.

— Что это за чертовщина? — воскликнула она.

— Это звонок к ужину, — сказал мужчина со смехом.

— Правда?

— Нет. Моей маме всегда было сложно дозваться нас на ужин, когда мы бегали по лесу в детстве, поэтому она установила звонок. Пойдем.

Глава 8

— Я сообщил ей хорошие новости, — сказал Грейнджер, когда они сели за обеденный стол.

Диана приготовила изумительное блюдо из жареного мяса и картофеля.

— Хорошо, — сказал Альберт. — Теперь мне не придется сдерживать себя и отпускать медвежьи шуточки!

— Я не думаю, что Ноэль готова к этому, папа, — сказал Грейнджер, закатывая глаза.

— Добро пожаловать к очень небольшому числу людей, которые посвящены в тайну оборотней, — сказала Диана с улыбкой. — Не думаю, что ты пожалеешь о том, что узнала о нас.

— Я тоже, — согласилась Ноэль, бросив взгляд на Грейнджера и заметив, что он смотрит на нее с нежностью и любовью.

Пока они ели, родители болтали без умолку, им не терпелось узнать о последнем назначении Грейнджера и о том, почему он навсегда ушел из армии. Они расспрашивали Ноэль о ней самой, тактично отступая, когда она объясняла, что потеряла родителей.

— Я так сожалею о том, что тебе пришлось пережить, дорогая, — сказала Диана. — Но ты больше никогда не должна чувствовать, что у тебя нет семьи.

— Спасибо, — ответила девушка немного застенчиво, но на самом деле ее переполняли бабочки в животе.

Все хорошо приняли ее в семье, казалось, предполагая, что она и Грейнджер будут вместе, и ей очень нравилась эта идея. И все же это казалось слишком невероятным, чтобы поверить, что она, — пухленькая девочка, которую никто не хотел, — может быть парой самого красивого, умного, обаятельного и доброго парня, которого она когда-либо встречала. Она подумала, что если зажмурится и снова откроет глаза, то все исчезнет, и она все еще будет тащиться по снегу в Нортвуде. Она попробовала, когда никто не смотрел. Нет, она все еще была здесь, за семейным столом, и нога Грейнджера нежно терлась о ее собственную. Он поймал ее взгляд, и они обменялись тайной улыбкой. Они скоро займутся сексом, она знала это, и от этой уверенности у нее кружилась голова и покалывало во всем теле. Ей нравилась мысль, что он хочет не торопиться с ней. Это была глубоко возбуждающая мысль, что такой большой мужчина хочет быть нежным и заботиться о ее нуждах.

Когда Альберт вынимал десерт из духовки, входная дверь распахнулась, и в комнату ворвался Адам, принося с собой холод.

— Я все еще в целости и сохранности! — объявил он.

— Поздравляю, — сухо ответил Альберт.

— Ты как раз успел к десерту. Подойди и расскажи нам, как они это восприняли, — сказала Диана.

Адам опустился на свободный стул и театрально вздохнул.

— Было много криков и слез. Боже, эти волки такие задиры. Альфа-волк пришел посмотреть, из-за чего весь этот переполох, и настоял, чтобы мы рассказали ему все о наших отношениях и наших чувствах друг к другу. А потом он решил, что нам лучше быть вместе, — Адам преувеличенно вздрогнул. — Мне страшно подумать, что