Рождество в берлоге - Ариана Хоукис

— О, боже, я сейчас кончу! — прошептала она.

Он ответил, сильнее посасывая ее клитор, пока все, что девушка чувствовала, было его ловкий язык, прямо на самой сердцевине ее тела, доводя ее до исступления. Ее глаза затрепетали, закрываясь, когда внутри нее начал нарастать взрыв, растущий и растущий, пока не взорвался мощными волнами по всему ее телу. Звезды плясали перед ее глазами.

— Грейнджер, — пробормотала Ноэль через несколько минут. — Это было невероятно.

Он поднял голову, вопросительно поднял бровь, уголки его губ изогнулись в полуулыбке. Затем, издав звук, очень похожий на рычание, он вскарабкался вверх по ее телу, мощный и проворный, пока не склонился над ней, напрягая мышцы плеч.

Девушка провела руками по его телу, приходя в себя после оргазма, но все еще нуждаясь в большем. Когда ее разочарование возросло, она притянула его ближе, пока Грейнджер не лег прямо на нее, его член твердым стержнем уперся ей в бедро. Затем что-то изменилось в его лице, когда он посмотрел на нее сверху вниз, и черты его лица приобрели более грубое, свирепое выражение.

— Ноэль, — пробормотал он, стиснув зубы. — Я не могу контролировать своего медведя.

— Чего он хочет? — прошептала она, спрашивая.

— Он хочет, чтобы я спарился с тобой. Взял тебя грубо, во всех позах, и объявил своей.

Дрожь восторга пробежала по ее телу при этих словах. Ноэль любила его нежные, романтические прикосновения, его невероятный язык, но в своих самых глубоких, самых темных фантазиях она хотела, чтобы ее взяли жестко. Она наклонилась и обхватила его член рукой. Член казался таким твердым и готовым для нее. Мужчина застонал от ее прикосновения.

— Я не хочу причинять тебе боль, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Она задвигала рукой вверх и вниз, вдоль его члена.

— Я хочу тебя, — прошептала Ноэль. — Я хочу все, что ты можешь дать.

Она обхватила его лодыжками за бедра и притянула к себе. Резкий всплеск боли заставил ее задохнуться, когда его член пронзил ее, немедленно заполнив ее киску. Но она продолжала держаться, ее мышцы крепко сжимали его, и боль сменилась волной удовольствия, которая разлилась по всему ее телу. Девушка чувствовала, что отдается ему, отдается этому большому, сильному оборотню. Его глаза были напряжены, когда он смотрел на нее, и она чувствовала, что Грейнджер использует каждую унцию своей силы воли, чтобы контролировать себя.

— Ты так хорошо чувствуешься внутри меня, — сказала она, и в тот же миг внутри него словно лопнула пружина.

Его бедра начали двигаться, толкая его большой член в нее и из нее, каждое движение вызывало в Ноэль огонь. Мужчина двигался быстрее и сильнее, попеременно целуя ее и зарываясь лицом в ее шею. Его дыхание было хриплым, что-то среднее между рычанием и мурлыканьем. Она обмякла, как тряпичная кукла, охваченная эйфорией, когда он входил и выходил из нее. Вдох и выдох, вдох и выдох, в блаженном ритме. Грейнджер встал на колени и поднял ее ноги, одну за другой, положив их себе на плечи. Она задохнулась от более глубокого проникновения, когда его член вошел в нее под другим углом. Когда Грейнджер снова наклонился к ней, она чуть не согнулась пополам. Он трахал ее быстрыми, резкими толчками, а затем откинулся назад, держа ее ноги в воздухе, наблюдая, как его член входит в нее и наполняет ее. Ноэль поежилась и закусила губу. Горячо и грязно, и ей это нравилось.

Внезапно он вышел из нее.

— Перевернись, — прорычал Грейнджер. — Я хочу взять тебя сзади.

Она нетерпеливо перевернулась. Ей всегда больше всего нравилась эта поза, нравилось, что она грубая и первобытная. Мужчина не сразу проник в нее, но погладил ее бедра и ягодицы, бормоча слова благодарности. Он положил руку ей на поясницу, побуждая выгнуть спину еще сильнее, и тут Ноэль почувствовала, как что-то мягкое и влажное пробежало по ее половым губам. «О, боже, он опять меня вылизывает!» Ее щеки покраснели, и она попыталась отстраниться от его языка, но Грейнджер все еще удерживал ее, раздвигая пальцами и жадно облизывая ее, от клитора до входа и обратно. Когда Ноэль поняла, что он не собирается останавливаться, она позволила себе расслабиться и наслаждаться этим. Потрясающе, как-то освобождающе.

Как только она снова задрожала, мужчина убрал свой язык, и вместо этого она почувствовала, как кончик его члена упирается в ее вход. Девушка вскрикнула, когда он вошел в нее вот так, чувствуя, как ее тело накрывает широкая грудь. Ее нервные окончания были настолько чувствительны, что она чувствовала каждый сантиметр его члена, когда Грейнджер скользнул в нее, по самые яйца. Она еще сильнее выгнула спину, уронив голову на руки, и он одобрительно замурлыкал. При первом же толчке Ноэль вскрикивала снова и снова. Он трахал ее медленно, плавно, и она начала издавать всевозможные звуки — всхлипы, стоны и крики, едва осознавая, что они вырываются из ее рта. Его член обжигал ее изнутри, но Ноэль нуждалась в большем, и она тоже начала двигаться навстречу, как одержимая женщина, требуя все, что он мог дать ей.

Грейнджер выгнулся прямо над ней, его руки опустились по обе стороны от ее рук, а грудь прижалась к ее спине.

— Ты моя, Ноэль, — сказал он резким, хриплым голосом. — Полностью моя. Я собираюсь наполнить твое лоно своим семенем и объявить тебя своей. Это то, чего ты хочешь?

— Да, — выдавила она из себя.

— Тогда скажи мне, — приказал он ей.

Грейнджер, трахающий ее, звучал так непохоже на того милого парня, которого она знала, что у нее волосы встали дыбом. Это было дико и восхитительно.

— Я твоя, Грейнджер, — сказала она. — Твоя и только твоя. Я хочу, чтобы ты вошел в меня и сделал меня своей.

Ее слова произвели желаемый эффект. Его руки впились в ее бедра, ногти внезапно стали очень острыми, и мужчина начал жестко брать ее, ударяясь тазом о ее задницу.

— Моя, — пробормотал он между толчками. — Полностью моя.

Его слова засели у нее в голове, заставляя ее бредить от возбуждения и удовольствия. Это большое, сексуальное существо претендовало на нее, заявляя права. Грейнджер делал ее своей. Теперь она поняла, что значит спариваться. Ноэль вздрогнула, когда его рука скользнула по ее животу и коснулась клитора. Это была последняя искра, в которой она нуждалась. Он брал ее с самозабвением, ее пальцы вцепились в простыни, чтобы остановить себя от падения вниз, и наконец его ритм