Цена прощения - Татьяна Катаева

уже давно. Меня он заменил ей. Надо оставить их в покое. Не ворошить прошлые раны. Не трогай улей с пчёлами, если не готов быть искусанным. Да и нечестно с моей стороны лезть в их отношения.

ОН МЕНЯ ЗАБЫЛ!

Разве это не достаточный предлог, чтобы отпустить его? Чтобы не мешать. Не лезть. Я ведь этим делаю Антону больно. Он не заслужил. Он единственный знает о ребёнке. Он поклялся, что никогда не расскажет моим близким. Он дал слово. И пока он держит его, я не могу его предать.

Принимаю душ и спускаюсь в гостиную что-то перекусить. Уже двенадцать часов, и я надеюсь, что дома никого нет. Но увы. За столом папа пьёт кофе и читает газету. Мама суетится возле холодильника. Катя нарезает овощи. Эльдар смотрит в окно.

Вся семья в сборе. Меня что ли все ждут?!

Я прижимаюсь плечом к дверному косяку и набираю в лёгкие побольше воздуха. Знаю, это не придаст мне сил, но я хотя бы попробую.

— О, дочка. Доброе утро, — первой замечает меня мама.

— И тебе, мама, доброе. Только оно далеко не доброе, — на выдохе говорю и снова набираю в лёгкие воздух.

— Привет, — говорит Катя, но я ей не отвечаю. В прошлом я её обожала, как и брата. Сейчас... Тут и так всё понятно.

— Что случилось, родная? Тебе не понравилось вчера в ресторане? Это же твой любимый.

— Почему же? Очень понравилось. Мы встретили старых знакомых там.

— Здорово. Тебе полезно общаться. И кто же это был? — мама так воодушевлённо болтает, даже не замечая моего настроения и сарказма.

— Антон встретил одноклассницу. Они долго обсуждали предстоящую встречу выпускников. Она правда была не одна. С парнем. Представляешь, мам, он попал в аварию год назад и чуть не разбился. Чудом выжил.

Ох как меня трясет в этот момент. И это замечают все. У Кати напрягаются плечи, и она перестаёт резать овощи. Папа отрывает взгляд от газеты и тоже смотрит на меня. Мама просто замирает. А Эльдар наконец-то отрывает свой взгляд от улицы и поворачивается ко мне. Именно на него я смотрю дольше всех.

— Значит вы все знали, — делаю я выводы по их выражению лица. — Все знали и ничего мне сказали? — ору я. — Да как вы смели? Кем себя возомнили?

— Ева, — первым хочет сказать Эльдар. Ну конечно. Глава семьи. Именно он решает всё. Это он запретил им говорить.

— Заткнись! — кричу я и хватаю первую попавшуюся вещь и кидаю в него. Чашка летит, но не достигает цели, разбивается где-то на полпути. — Как вы могли не сказать мне?

— Так было лучше для тебя! Он уничтожил тебя. Ты видела себя в зеркало? Год прошёл, а от тебя только тень осталась. На таблетках сидишь. К психиатру ходишь. Думаешь, мы ничего не замечаем? — бьёт он меня словами. А мне плевать, что они знают или думают. Не имели права. Предали. Они ещё хуже поступили, чем он.

Я снова начинаю хватать посуду и швырять в него. В этот раз ему в грудь прилетает тарелка. Чашка летит где-то в окно. Он надвигается быстро и хватает меня в свои объятья. Сжимает до хруста.

— Я тебя ненавижу! — кричу я и захлёбываюсь слезами. — Ненавижу! Всех вас! Никогда не прощу! Никогда!

Я бью его грудь кулаками. Кричу. Плачу.

— Тс-тс, сестрёнка. Успокойся. Так надо было для твоего добра.

— Да что ты знаешь о добре? — тихо, безэмоционально шепчу. — Ты чёртов эгоист, только о себе думаешь. За всех решаешь, — хныкая продолжаю шептать. — Я думала, он меня не любил и не приехал из-за этого. А он в аварию попал. И никто мне не сказал. Никто.

— Ева, я сам не знал. Я узнал месяцев через пять после аварии. Они держали всё в тайне. Оперировали его за границей.

— И всё равно ты должен был сразу мне сказать. Сразу. Я не прощу вас. Не прощу.

Силы покидают тело. Эльдар подхватывает меня на руки и несёт в спальню. Я помню, что меня укрывают, мама сидит со мной и гладит волосы, пока я не засыпаю.

А там, во сне, я снова и снова повторяю одни и те же слова:

"Саша, спаси меня... Саша, ну где ты... Мне так больно... Как ты мог... Предатель... Саша, ты убил нас. Слышишь? Убил!"

И просыпаюсь в больнице одна. Раз за разом. Круг за кругом. Ад за адом.

Глава 16. Ева

Снова я просыпаюсь вымотанная и опустошённая. Правда в этот раз со мной в кровати лежит Антон. Он трогает мои волосы, лицо и тихо что-то шепчет. От него приятно пахнет, и меня это успокаивает.

— Проснулась? — он целует меня в щёку и отстраняется.

— Да. Сколько времени? — пытаюсь я ровно спросить. Но голос сел, и из-за сухости во рту каждое слово царапает внутренности.

— Уже утро.

— Ничего себе, я спала, — пытаюсь ему улыбнуться.

— Выспалась?

— Нет, — устало выдыхаю и приподнимаюсь на локти.

— Опять снились кошмары?

— Они знали, Антон, — вместо ответа говорю. — Они все знали. Как они могли предать меня?

Сама мысль об этом отравляет моё сознание. Ни сердце, ни разум не может принять этот факт. Не складывает всё в единый пазл.

— Малыш, они просто не хотели тебя ещё больше ранить. Ты только вспомни себя...

— Я не умерла. Выстояла. А он? Он чуть не погиб, а я не была рядом. А должна была быть... Я же его жена.

— Была, Ева. Ты уже не Лисицкая. И вспомни, это от его адвокатов пришли документы. Ты до последнего ждала...

— А толку что я ждала? — вскакиваю на ноги. Голова кружится, но внутри такая паника и боль, что кажется, если буду сидеть на месте, меня просто разорвёт на мелкие части. И в этот раз уже никто меня не склеит. — Он был прикован к постели. Понимаешь? Отчего бы я тогда не бежала, я его бросила.

— Ева, ты спасала себя. Ты чуть не умерла на операционном столе. Забыла, что твоё сердце остановилось? Из-за кого?

— Он не виноват. Это я... Он из-за меня попал в аварию. А вдруг он ехал искать меня? — всхлипываю. — Антон, он разбился из-за меня. Это я виновата.

Я устало смотрю в окно, слёзы стекают по щекам, но я даже не пытаюсь их стереть. Это не поможет. Не заглушит мою боль и раны.

— Ты не виновата, Ева. — Антон поднимается с кровати и подходит ко мне. Его руки ложатся на мои плечи и успокаивающе гладят. — Это