Судьба возвращению подлежит - Сусанна Ткаченко

От ослепительного света резало глаза, и я опустил на них защитные фильтры. Моя магия была при мне. В каналах, в резерве — на месте. Но я не мог воздействовать ею на кого-то снаружи купола. Силу как будто тоже заключили под стражу. Только её тюрьма — это моё тело.

Леон потёр глаза, сощурился и протянул руку к прозрачной искрящейся стенке сферы. Дотронулся… И его отбросило назад. Он проехал по гладкому дну сферы, чуть не ударился спиной о противоположную стенку — и даже не поморщился.

— Это чистая энергия, — сказал он с таким выражением лица, с каким другой человек сказал бы «это чистое золото».

И тут до меня дошло.

То свечение, которое я видел вместо каналов и резерва, — это не аномалия. Это их природа. Эти маги не имели магических каналов и резерва, потому что они им не нужны. Они сами и есть сплошная сила. Чистая энергия в человеческой оболочке.

Энергомаги. Те, кого на Лаоре никогда не было. Те, о ком рассуждали на научных диспутах в качестве «а что было бы, если бы». Теоретическая концепция, которую половина профессоров считала бредом, а вторая половина — невозможной красивой мечтой.

Так вот они какие. Вполне реальные. И вполне способные поймать троих магов в сферу из чистой энергии.

— Это точно небесные кузнецы, — уверенно сказал я.

— Да, — подтвердил Леон. — И теперь понятно, как они создают свои артефакты.

Мари издала что-то похожее на рычание разозлённой кошки.

— И почему вы так спокойны?! Вы не слышали? Магия перестала подчиняться! Или... — Она осеклась. Посмотрела на меня, потом на Леона. Спросила уже тихо: — Или это только у меня?

В её голосе не было истерики. Был страх. Настоящий тихий страх человека, который вдруг лишился того, что составляло саму его суть.

Я подошёл к ней и, обняв за плечи, притянул к себе. Она не сопротивлялась. Наоборот — подалась навстречу, и я почувствовал, как она мелко дрожит.

— Без паники. Всё будет хорошо, — сказал я твёрдо. — Узконаправленная магия метаморфа просто растворилась в чистой энергии. Наша с Леоном сила для них практически родственная, а твоя магия работает иначе. Она перестраивает тело, выходит за границы резерва, и внутри сферы из чистой энергии ей просто не за что зацепиться. Но я уверен — она вернётся, когда нас отсюда выпустят.

Звучало убедительно. Даже логично. На самом деле никакой уверенности в этом у меня не было. На тех самых диспутах в академии предполагалось, что энергомаги должны постоянно подпитываться энергией, чтобы существовать. Естественного источника магии мира им будет не то чтобы мало, но пресно. Молнии во время грозы, магические всплески при разрыве пространства, всевозможные аномалии — всё это станет для них настоящим праздничным пиршеством.

А кто, если не деликатес, для них метаморф?

Магия метаморфа — концентрированная, мощная, не привязанная к каналам. Для энергомага она как кусок жирного мяса для голодного зверя. Открытая, доступная, вкусная.

Что, если они уже выпили силу Мариэллы? Что, если она держится исключительно за счёт моей? Той, что я влил в неё с поцелуем?

Мороз пробежал по коже, и я обнял её ещё крепче.

— А не может быть такого, что магия метаморфа... — начал было Леон, но я на него так посмотрел, что он тут же умолк.

Наверняка умник тоже вспомнил все существующие на Лаоре теории и домыслы об энергомагах. И наверняка пришёл к тем же выводам, что и я. А озвучивать при Мари то, что её магию, возможно, сожрали, — не лучшая идея.

— Давайте сядем и немного помолчим. Подумаем и помедитируем. Попробуем поймать в этом потоке свою магию. Лететь нам, судя по всему, долго, — сказал я, утягивая Мари на пол.

Она не спорила. Молча опустилась, скрестила ноги и закрыла глаза. Леон посмотрел на неё, потом на меня, кивнул и тоже сел. На данный момент это была самая хорошая идея. Вгонять себя в уныние или что-то прогнозировать — пустая трата времени и нервов. Лучше действительно попытаться приспособиться к окружающему нас полю. Нащупать свою силу внутри чужой. Понять правила этой клетки.

Однако я ошибся, подумав, что лететь будем долго. Уже примерно через час за оболочкой сферы появились очертания города. И какого города! Квадратные башни — массивные, широкие, из тёмного металла, камня и стекла — поднимались так высоко, что некоторые вершинами уходили чуть ли не в облака. Мы летели гораздо ниже. Над башнями кружили драконы и опускались на крыши так естественно, как в нашей империи кареты заходят на стоянку. Обычное, видимо, для этого мира зрелище — механические рептилии, аккуратно складывающие крылья на площадках размером с хороший двор.

А вокруг города высились горы. И пара вершин дымилась — лениво, неторопливо, будто спросонья. Вулканы.

— Какая красота! — воскликнула Мари, даже забыв о том, что лишилась магии.

— Как они не побоялись строить такие высокие строения в сейсмологически активной зоне? — задался вопросом Леон.

Каждому своё. Одна видит красоту, другой — инженерную задачу. Я же видел, что нас везут куда-то целенаправленно. И это «куда-то» мне не нравилось.

Поднялся на ноги. Семеро драконов и всадников набирали высоту и отклонялись к правому краю города — к одной из гор с дымящимся кратером. Чуть ниже кратера обнаружилась площадка. Вернее — площадь. Усилив зрение магией, я разглядел там развевающиеся флаги, помост и два ряда кресел. В креслах сидели люди в красных одеяниях и внимательно смотрели в нашу сторону.

Ждут. Точно ждут. Нас. Знали, что мы появимся, и подготовились.

— Что-то мне не нравится такой торжественный приём у дымящейся кастрюли, — пробормотала вставшая рядом со мной Мари.

Я покосился на её рыжую макушку. Она тоже смотрела на площадь и явно видела то же, что и я. С такого расстояния. Без артефакта.

— Ты почувствовала магию? — спросил я.

Раз смогла их рассмотреть — значит, перестроила зрение. Раз перестроила зрение — значит, сила есть.

— Да, — ответила она, не сводя взгляда с приближавшейся площади. — У меня же было совсем немного традиционной магии, но пришлось уйти в себя, чтобы подружить её с твоей и заставить слушаться.

Подружить с моей. То есть моя сила в ней прижилась и теперь работает как якорь для её собственной. Это