Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

Я беру бокал с вином и делаю глоток. Потом ещё один. Вздохнув, ставлю его обратно и принимаюсь за еду на своей тарелке.

Тем временем он ни к чему не притрагивается. Лишь лениво водит пальцем вокруг ножки своего бокала. Наблюдая за мной быстрыми косыми взглядами.

— Завтра начинаются Испытания, — наконец произносит он вполголоса.

— Да.

Я киваю, не желая встречаться с ним взглядом на таком близком расстоянии. Вместо этого рассматриваю его пальцы в поисках того самого Кровавого Кольца, о котором говорила Аэлия. Но его длинные пальцы скрыты чёрными кожаными перчатками. Его ладонь кажется огромной, и мне вдруг приходит в голову, что, возможно, он просто не может носить кольцо, потому что оно ему не подойдёт по размеру.

— Что вы об этом думаете? — мягко спрашивает он.

Я сглатываю, передвигая еду по тарелке вилкой. Не зная, стоит ли изображать уверенность, которой меня пытался заразить Девин. Вместо этого отвечаю честно:

— У меня смешанные чувства. Думаю, у большинства из нас тоже. Нам сказали, что нас отобрали лично и что мы должны быть уверены в себе и в том, что пройдём Испытания. Но не знать, какими они будут, пока не столкнёшься с ними лицом к лицу… не иметь возможности подготовиться заранее?

Я кладу вилку, чтобы перестать теребить её в руках, и откидываюсь на спинку стула.

— Думаю, большинство из нас очень нервничает.

Он замолкает. На мгновение я начинаю думать, что сказала что-то не то. Что была слишком честной вместо того, чтобы излучать благодарность за столь почётную возможность доказать, что достойна его руки. Возможно, я уже всё испортила. И это был бы не первый раз.

— Я… я прошу прощения, мой Король. Мне не следовало этого говорить…

— Просто Сайрус.

Его голос мягкий. Понимающий.

Отказывается от своего титула?

Я резко поднимаю на него взгляд. На эти призрачные белые глаза в обрамлении тёмных ресниц. Его снежно-белые волосы зачёсаны назад мягкими волнами, открывая гладко выбритое лицо. Каждая его черта дышит королевским достоинством. Мягкий, будто высеченный контур губ. Идеальная линия носа. Даже властная посадка широких плеч.

От него волнами исходит такая несомненная сила, что от одного только взгляда на него меня едва не выбивает из кресла.

— Ваша честность меня не оскорбит, Лира. Напротив, я её ценю. Человек в моём положении слишком часто сталкивается с неискренностью, потому что люди боятся моего неодобрения.

Вот почему он хочет, чтобы я называла его Сайрусом? Чтобы разрушить это жёсткое представление о властном короле?

Он уже удивляет меня. Те немногие разы, что я его видела, на его лице была холодная, каменная маска, и я решила, что такой же у него и характер.

Возможно, это не так.

Лёгкая улыбка касается моих губ, когда я отвожу от него взгляд и тянусь дрожащей рукой к бокалу с вином, но случайно опрокидываю его. Он мгновенно приходит в движение, прикрывая рукой разлившееся по столу вино, пока я поднимаю бокал.

— Я… мне так жаль! — выпаливаю я, чувствуя, как жар приливает к щекам, и вскакиваю на ноги, пытаясь помочь убрать беспорядок своей салфеткой.

— Не утруждайтесь. Всё уберут после того, как мы уйдём.

Кончики его пальцев касаются моих в этой поспешной попытке промокнуть вино, и от этого невинного, такого простого прикосновения по моему позвоночнику пробегает разряд. Когда я поднимаю на него взгляд, его глаза встречаются с моими. Несколько мгновений мы стоим так. Молча. Глядя друг на друга, пока я не отвожу взгляд, не отодвигаю бокал с вином подальше от своего прибора и не сажусь обратно. Так и не сумев унять тревожный шум в собственной голове.

— Вы дрожите… с вами всё в порядке?

Он указывает на мою руку, лежащую на столе, и я прячу её на колени.

Честность. Он ценит честность.

— Да, думаю, я просто немного нервничаю.

— Мне говорили, что если человек нервничает, значит, ему не всё равно, — мягко отвечает он.

Я ковыряю ноготь, лишь бы чем-то занять руки.

— Мне слишком часто говорили, что мне не всё равно слишком сильно.

У него вырывается тихий смешок.

— Мне тоже.

Я невольно снова смотрю на него. Жду продолжения. Но его не следует. Он лишь водит вилкой по тарелке.

— Вы не голодны? — спрашиваю я.

Тень улыбки на долю секунды касается его губ, а затем исчезает.

— Нет. Нет, не голоден. Боюсь, у меня почти нет аппетита.

— И всё же вы пригласили меня на ужин?

Это скорее мягкий вопрос, чем упрёк.

Он смотрит на меня и откидывается на спинку стула, подальше от стола.

— Полагаю, можно сказать, что я… заинтригован вами.

Я прикусываю язык, чтобы не покраснеть.

— Я думала, что каждый день, когда меня не выбирали для частного ужина с вами, означал совсем обратное.

— Многие люди находят тех, кто обладает властью, пугающими. Я хотел, чтобы вы почувствовали себя более комфортно в этой обстановке до нашей встречи. И дать вам время вспомнить больше о себе, чтобы я мог узнать вас лучше. Если… — он слегка подаётся вперёд. — …вам удалось что-нибудь вспомнить?

Я смотрю на свои руки на коленях, перебирая пальцы в поисках хоть чего-нибудь интересного, чем можно было бы поделиться.

— Ну, мне всегда нравилась ботаника. И прогулки по вашим садам здесь стали для меня опытом, который бывает раз в жизни. Я никогда не мечтала увидеть столько цветов и растений, процветающих в одной экосистеме. Особенно так далеко на севере и на такой высоте, и…

Я поднимаю взгляд и обнаруживаю, что он внимательно наблюдает за мной. Покраснев, снова опускаю голову и бормочу:

— Простите. Для многих это ужасно скучно. Они видят цветы и думают: «Красиво», но не совсем понимают, сколько труда требуется, чтобы они росли и цвели.

— Для меня это совсем не скучно. Потому что именно я за ними всеми ухаживаю.

Я резко поднимаю на него взгляд и чувствую лёгкое смущение от того, насколько меня потрясло это признание.

— В-вы… ухаживаете за ними сами?

Он кивает с лёгкой улыбкой.

— Да, поэтому мне вовсе не скучно. Наоборот, мне приятно слышать, что мои старания не остаются незамеченными.

Затем его улыбка меркнет, а радость в голосе угасает.

— На самом деле это очень помогает мне. В моей роли слишком много обязанностей и давления. Тысячи и тысячи жизней зависят от моих решений. И есть множество приговоров, которые я никогда не хотел бы выносить,