После развода с предателем - Адалин Черно

То ли спланировала, то ли что. Теперь это уже совершенно неважно. Не имеет значения, как так получилось, что мой муж ушел к ней. Я не буду разбираться в причинах. Теперь гораздо важнее разобраться с тем, что дальше. Как жить, как общаться, да и нужно ли вообще общаться? У нас с Глебом общих детей нет, имущество мы очень быстро поделим, потому что я бы предпочла договориться, насколько это возможно в наших условиях.

Дорога к дому Тимура проходит молча. Я смотрю в окно, а Тимур о чем-то разговаривает с водителем. Я не вслушиваюсь, думая о своем.

Когда подъезжаем к дому, Тимур помогает мне выгрузить коробки. На удивление, не спрашивает, куда мне их расставить, а просто относит внутрь, в одну из пустующих комнат. Я же стою у машины, облокотившись на капот и стараясь привести в порядок мысли.

Когда он возвращается за последней коробкой, задерживается рядом.

— Хочешь прогуляться? — спрашивает.

— Сейчас? — зачем-то задаю совершенно глупый вопрос.

— Сейчас, Оль.

— А… Юля где?

— Юля с няней. Я сказал, что тебе нужно некоторое время, чтобы прийти в себя и затем ты к ней придешь. Я ведь прав?

Я молча киваю и иду за ним. Тимур ведет меня по длинной дорожке, ведущей вдоль дома, выходящей к небольшому саду. Сад ухоженный, аккуратный, с ровными клумбами и невысокими деревьями. Пахнет землей, зеленью и цветами, которых здесь очень много.

— То, что ты чувствуешь сейчас пройдет, — неожиданно говорит он, словно и правда знает, что именно я чувствую.

— Думаешь?

— Уверен. Так было с моей бывшей женой.

Хочу поспорить, что у них была другая ситуация, но замолкаю. Что я, в конце концов, знаю? Только то, что она не хотела ребенка.

— Я думала, что все будет иначе, — тихо говорю. — Что мы просто спокойно разведемся, как взрослые люди. Поделим то, что делить надо, и все. А получилось… грязно.

Тимур не перебивает. И это дает мне возможность говорить дальше:

— Я не знала, что он приведет ее домой. Так быстро.

— Такие вещи никогда не случаются внезапно, — тихо отвечает он. — Он привел ее, потому что знал, что ты не сделаешь ничего в ответ.

Я слабо улыбаюсь. Есть в его словах горькая правда.

— Я ведь и правда… ничего не сделала. Забрала вещи и ушла.

— Оля, — Тимур останавливается и разворачивает меня к себе. Его взгляд пронзает до костей. — Это и есть сила. Ты могла устроить сцену. Могла разнести там все к чертям. А ты просто забрала свое и ушла. С достоинством.

Я тяжело вздыхаю. Не хочу об этом разговаривать. И возвращаться тоже не хочу.

— Оля… — он наклоняется ближе. — У тебя еще есть впереди целая жизнь.

— Ты говоришь так, будто я уже все потеряла.

— А разве не так? — поддевает. — Потеряла предательство, ложь, недостойного мужчину.

Я смеюсь сквозь слезы, но несмотря на это получается очень легко, а главное, искренне.

— Дальше новая жизнь. Я постараюсь помочь. С адвокатом и вообще.

— Я… не знаю, как благодарить. Ты столько для меня сделал.

Он ничего не отвечает, и я резко вскидываю голову, чтобы столкнуться с его взглядом. Совершенно мне в этот момент непонятным и неопределенным. Что там? Заинтересованность или сожаление?

Глава 20

Мы молча возвращаемся в дом. Где-то внутри слышится детский смех. Это Юля веселится. Она возится в гостиной с игрушками и, завидев нас, сразу вскакивает:

— Оля! Ты вернулась!

Я улыбаюсь, стараясь не показывать усталость, которую испытала за весь сегодняшний день.

— Вернулась, — киваю. — А ты чем занималась?

— Рисовала! Хочешь посмотреть?

Юля тащит меня за руку, и я иду за ней. Тимур в это время остается стоять в холле, наблюдая за нами. Но вместо привычной легкости я ощущаю его напряжение — он молчит, но смотрит при этом слишком пристально.

Рисунки Юли — это целая история. Огромные цветные пятна, кое-где понятные даже взрослому человеку. Дом, дерево, собака. Человек в короне. Это Тимур? Почему-то это изображение вызывает во мне улыбку.

— Очень красиво, — хвалю я.

Юля улыбается так, что я чувствую, как ком в горле подкатывает. Вот бы мои дети были такими… Но я гоню мысли прочь. Сейчас не время думать об этом. У меня впереди сложный развод и вообще непонятно, будет ли шанс завести ребенка.

— Пойдем ужинать, — говорит Тимур.

Он держится сдержанно, я бы даже сказала сухо. Ни намека на нашу разговорную близость в саду. И это даже к лучшему. Я благодарна ему за дистанцию, потому что чем дальше мы друг от друга держимся, тем лучше.

На ужин у нас простая еда — паста с запеченными овощами и сок. Мы едим молча, только Юля болтает без умолку, перескакивая с темы на тему: про зоопарк, про бассейн, про какие-то мультики, которые мы обязательно должны посмотреть.

Я киваю, поддакиваю, время от времени смеюсь, стараясь не показывать, как устала. Глаза слипаются, тело гудит от стресса последних дней. Но все равно становится легче от Юлиного детского смеха, от теплого света лампы над обеденным столом и от того, что никто не давит и не торопит.

В какой-то момент я слышу звонок, но не сразу понимаю, что это мой телефон. Реагирую, отвечаю. Замечаю, как Тимур бросает на меня короткий взгляд, но ничего не говорит. Достаю телефон и вижу на экране номер Матвея, моего адвоката.

— Простите, — шепчу я и выхожу из кухни в холл.

— Да, Матвей, слушаю вас.

— Ольга, есть новости, — голос у него спокойный, деловой. — Я связался с вашим супругом. Или, точнее, с его адвокатом.

Я напрягаюсь. Сжимаю телефон крепче.

— И что?

— Они согласны на развод, но... — он делает паузу, как будто подбирает слова. — Ваш муж предложил вам отказаться от претензий на квартиру и машину в обмен на так называемую компенсацию. Деньги. Немаленькую сумму, если честно. Но при условии полной тишины: без судебного разбирательства, без дележа. Просто обычный мирный развод.

Я не знаю, что сказать. Сумма? Компенсация? Они хотят купить мое молчание.

— Ольга? Вы меня слышите?

— Слышу, — наконец выдавливаю я. — И что вы советуете?

— С точки зрения чисто юридической — условия неплохие. Но. — Его голос становится тверже. — Вы откажетесь от совместно нажитого имущества. Квартира, машина, счета — все, что куплено в браке, останется вашему мужу. Вы получите деньги, но если сумма не покроет реальную стоимость, это будет вам невыгодно.

Я выдыхаю.

— Я согласна, — произношу