Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы - Лилия Романова

— Догадалась.

Я подошла к окну.

Иллара садилась в экипаж у конца переулка. Не тот роскошный, на котором обычно ездили женщины древних родов, а скромный, закрытый, без знака Вейнов. Она действительно пришла почти незаметно. Но теперь у переулка стояли люди, и все смотрели ей вслед.

Значит, незаметность была частью замысла.

— Слухи пойдут быстро, — сказала Нера.

— Уже идут.

Она встала рядом.

— Вам бы закрыть дверь.

Я посмотрела на надпись.

— А если придёт кто-то, кому правда нужна сейчас?

Нера помолчала.

— Тогда вам придётся решить, вы женщина в бегах или хозяйка этого огня.

Я не ответила.

Потому что не знала.

День потянулся странно. Никто больше не вошёл с пепельной пластиной, но люди подходили к дому, смотрели на дверь, шептались и уходили. Двое женщин стояли внизу долго, почти полчаса. Одна всё время теребила край рукава, другая уговаривала её подняться. Но в конце концов они ушли. Я видела их из окна и не позвала.

Не потому, что не хотела.

Потому что понимала: если позову, это уже будет не их выбор.

К полудню пришёл распорядитель из Палаты и передал короткую пластину от Орена. В ней было всего несколько строк: Дом пепельных клятв признан внутренним кругом, Палата направит наблюдателя к вечеру, до этого я не должна принимать спорные клятвы без свидетеля. В конце была приписка, явно сделанная не официальной рукой: Будьте осторожны. Слухи уже дошли до Совета.

Я сжала пластину в руках.

— Орен предупреждает, — сказала Нера.

— Все сегодня предупреждают.

— Значит, опасность настоящая.

Ближе к вечеру стало ясно, какая именно.

Сначала в переулке появился мальчишка и крикнул:

— Это она! Та, что огонь у драконов украла!

Он убежал, прежде чем Нера успела выйти.

Потом под окнами остановились две женщины с корзинами.

— Говорят, она от злости дом Дарров погасила.

— А если наш дом тронет? У меня дочь замужем за огненным родом.

— Не подходи близко. Такие с улыбкой принимают, а потом клятвы рушатся.

Я стояла у стены и слушала.

Каждое слово было как маленький камень. Не смертельный, не сильный, но их становилось всё больше.

К закату камни превратились в голоса.

У дверей Дома собралась толпа.

Сначала человек двадцать. Потом больше. Мужчины, женщины, слуги из соседних домов, любопытные, испуганные, те, кому просто хотелось смотреть на чужую беду и быть частью большого шума. Кто-то принёс старую доску и стучал ею по мостовой. Кто-то требовал позвать городских распорядителей. Кто-то кричал, что пепельный Дом нельзя держать в жилом квартале.

— Выгони её! — кричала женщина снизу. — Пусть идёт к своим драконам!

— Она прокляла дом Дарров!

— Из-за неё огонь уходит из родов!

— Сегодня Дарры, завтра наши семьи!

Нера заперла нижнюю дверь на засов и поднялась ко мне.

— Теперь точно закрываем.

Я стояла посреди комнаты. Пепельная чаша горела тихо, почти печально. Надпись на двери не погасла. Наоборот, чем громче кричали внизу, тем ровнее становился её свет.

— Они верят, — сказала я.

— Они боятся. Это почти одно и то же, когда кто-то умный подсказывает им нужные слова.

Снизу ударили в дверь.

Раз.

Другой.

Третий.

Я вздрогнула, но не отошла.

— Мирана! — крикнули с улицы. — Убирайся из столицы!

Другой голос подхватил:

— Нам не нужен Дом проклятых клятв!

Нера побледнела от злости.

— Вот дрянь белоплательная. Быстро сработала.

Я медленно подошла к двери своей комнаты.

На ней горела надпись:

Хозяйка принимает тех, кого предали огнём.

За дверью — коридор, лестница, толпа, страх, чужие слова, которые уже успели сделать из меня угрозу.

Внутри — пепельная чаша и мои ладони, на которых огонь не просил прятаться.

Снизу снова ударили.

— Выходи! — закричал кто-то. — Или мы сами вынесем этот Дом!

И в тот же миг пепельная чаша в центре комнаты вспыхнула так ярко, что стены стали серебряными.

На двери, ниже первой надписи, проступила новая строка.

Я прочитала её вслух, почти не узнавая собственный голос:

— Хозяйка не уходит, когда к её дверям приходят с ложью.

Глава 6

Я не проклинала его дом

Слова на двери горели так ярко, что на мгновение даже крики снизу стали тише.

Я стояла посреди маленькой комнаты и смотрела на новую строку, не сразу понимая, кто произнёс её первым: я или огонь. Голос был мой. Дыхание — моё. Но уверенность, с которой эти слова легли в воздух, не могла принадлежать женщине, которую вчера вывели из Палаты как ошибку, а сегодня хотели выгнать из столицы как угрозу.

Нера стояла у лестницы, прижав ладонь к перилам. Свет от пепельной чаши ложился на её лицо серебристыми тенями, делал старше, резче, суровее.

— Красиво сказано, — пробормотала она. — Только толпе красота обычно без надобности.

Снизу снова ударили в дверь.

— Выходи!

— Убирайся из квартала!

— Нам не нужен пепельный Дом!

Я слышала в этих голосах не только злость. Страх. Подогретый, направленный, вложенный в чужие рты так ловко, что люди уже считали его своим. Ещё утром они шептались с любопытством. Днём — с тревогой. К вечеру их заставили поверить, что я не женщина, которая отказалась продать правду, а опасность для каждого дома, где горела брачная клятва.

Иллара не зря приходила в белом.

Она оставила после себя не след духов и не письмо со сделкой. Она оставила слух.

— Нельзя им открывать, — сказала Нера.

Я подошла к окну и осторожно отодвинула край занавески.

Переулок был заполнен людьми. Не так много, чтобы назвать это бунтом, но достаточно, чтобы обычный дом казался осаждённым. Внизу толпились женщины с покрытыми головами, мужчины в рабочих куртках, двое слуг в ливреях без знаков, несколько любопытных мальчишек у стены. Чуть дальше, у поворота, стоял закрытый экипаж без герба.

Без герба — не значит без хозяина.

Я не видела Иллару, но чувствовала её присутствие в порядке происходящего. Слишком быстро, слишком чисто, слишком удобно.

— Там есть люди Вейнов? — спросила я.

Нера подошла ближе, но выглядывать не стала.

— Если есть, они достаточно умны, чтобы не носить знак на груди.

— Значит, есть.

Снизу раздался новый голос, громче остальных:

— Если она не выйдет сама, пусть Палата забирает её! Или Совет! Дом проклятых клятв нельзя оставлять среди людей!

Проклятых.

Я сжала пальцы.

Пепел на ладонях вспыхнул, но не злостью. Скорее предупреждением. Чаша в центре комнаты стала выше, пламя поднялось тонким серым столбом и резко повернулось к двери, будто прислушалось к улице.

— Не надо, — прошептала я.

Нера посмотрела на меня.

— Вы с кем?

— С огнём.

— И он слушает?

— Не знаю.

— Тогда просите