Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы - Лилия Романова

Я заметила.

И Кайрен, кажется, тоже.

Велар поднял руку.

— Палата может провести такое испытание?

Орен открыл глаза.

— Может. Но предупреждаю Совет: огонь покажет не удобное, а первое нарушение. Возможно, оно окажется не там, где кто-то ждёт.

— Мы не боимся правды, — произнесла Иллара.

Голос мягкий. Чистый. Безупречный.

И слишком быстрый.

Я посмотрела на неё.

Она улыбнулась мне почти незаметно.

— Если госпожа Мирана уверена в себе, пусть огонь развеет сомнения. Я первая буду рада, если её имя очистится от слухов.

Как красиво.

Снова.

Так говорит женщина, уверенная, что огонь не дойдёт до неё. Или что, если дойдёт, она успеет сделать вид, будто сама этого хотела.

Кайрен медленно повернул к ней голову.

— Иллара.

— Что? — Она посмотрела на него с лёгким удивлением. — Разве не этого ты хотел? Понять, что произошло?

Он ничего не ответил.

И это молчание впервые было не против меня.

Орен вышел в центр зала.

— Для испытания нужен пепел сгоревшей клятвы и согласие той, кто его несёт.

— Я согласна, — сказала я.

— А также присутствие второй стороны клятвы.

Все взгляды обратились к Кайрену.

Он встал.

Сайла схватила его за рукав.

— Не смей. Это ловушка.

Кайрен посмотрел на её руку так, что она отпустила сама.

Потом вышел в центр.

Встал напротив меня.

Между нами не было алтаря. Не было Палаты. Не было вчерашнего пламени, которое сожгло пластину. Только круг Совета под ногами и сотни чужих взглядов вокруг.

— Я согласен, — сказал он.

Слова прозвучали ровно.

Но я видела, как трудно ему дались.

Орен поставил между нами плоскую чёрную чашу. Она была меньше палатовского алтаря, но сделана из того же камня — тёмного, с алыми прожилками в глубине.

— Положите руки над чашей. Не касайтесь друг друга.

Я подняла ладони.

Кайрен тоже.

Наши руки оказались близко. Очень близко. Память тут же подбросила другой день: его пальцы поверх моих у брачного алтаря, огонь вокруг, тихий голос хранителя, обещание дома, имени, защиты.

Я заставила себя смотреть не на него, а на чашу.

Орен произнёс:

— Пепел сгоревшей клятвы, принявший хозяйку, ответь Совету. Если Мирана Дарр удержала огонь дома Дарров силой, погасни. Если она исказила брачный огонь, рассыпься. Если она лгала о чистоте своей руки, вернись к камню.

В зале никто не дышал.

Пепел на моих ладонях стал холодным.

Впервые с момента, когда он лёг на кожу, я почувствовала страх.

А если я правда что-то сделала, не понимая? Если моя боль каким-то образом потянула огонь за собой? Если клятва отозвалась не на правду, а на моё отчаяние? Если все они правы, и я стала опасной раньше, чем успела осознать?

Кайрен смотрел на мои руки.

Не торжествовал.

Не ждал моего падения.

Он тоже боялся.

И почему-то это удержало меня от паники.

Пепел не погас.

Он поднялся.

Тонким серебристым вихрем между нашими руками. Сначала осторожно, почти прозрачно. Потом ярче. Алые жилки в нём сплетались, расходились, снова сходились, будто искали дорогу назад — не к вчерашней сцене, а раньше.

Орен резко выдохнул.

— Огонь принял вопрос.

Велар наклонился вперёд.

— Покажи первое нарушение, — сказал он.

Пепел вспыхнул.

Не огнём, а образом.

Сначала в воздухе проявился знакомый зал Палаты брачных огней. Не вчерашний — другой. Пустой, сумеречный, без свидетелей. Алтарь горел низко. По стенам тянулись длинные тени. Я увидела боковую нишу, из которой вчера вынесли нашу брачную пластину.

У меня перехватило дыхание.

— Это день перед разводом, — прошептал Орен.

Кайрен резко поднял голову.

Образ стал чётче.

К алтарю подошла женщина в светлом плаще с глубоким капюшоном. Лица не было видно. Но рука…

Правая рука.

Тонкие пальцы. Серебряная цепочка на запястье. Крошечный знак Вейнов, блеснувший в свете алтаря.

Иллара побелела.

В зале кто-то ахнул.

Пепельный образ показал, как эта рука легла на край нашей брачной пластины за день до развода. Не сожгла. Не забрала. Только коснулась тонким перстнем у основания имени.

Моего имени.

Алый свет соскользнул с её перстня на металл, как капля чужой воли.

Кайрен медленно повернулся к Илларе.

А пепел над чашей вспыхнул ярче и показал её руку снова — у брачного алтаря, за день до того, как мой муж назвал наш брак ошибкой.

Глава 7

Муж, который начал сомневаться

В зале Совета сначала никто не заговорил.

Не потому, что все поняли правду. Нет. Правда редко входит в зал власти так, чтобы ей сразу уступили место. Скорее все на мгновение растерялись: изображение было слишком чётким, слишком узнаваемым, слишком неудобным.

Тонкие пальцы.

Серебряная цепочка.

Крошечный знак Вейнов у запястья.

Иллара.

Я смотрела на пепельный образ и чувствовала не торжество, а странную пустоту. Я думала, если огонь покажет её руку, мне станет легче. Если хотя бы кто-то, кроме меня, увидит, что она была у нашей брачной клятвы до развода, воздух наконец станет чище.

Но легче не стало.

Потому что рядом стоял Кайрен.

И он тоже смотрел.

Я не видела его лица полностью, только резкий профиль, напряжённую линию челюсти, сжатые пальцы. Но этого хватило. Вчера у алтаря он не поверил мне, когда я сказала, что не видела полной записи. Сегодня огонь показывал чужую руку у нашей пластины, а Кайрену приходилось выбирать между тем, во что он хотел верить, и тем, что стояло перед всеми.

Пепельный образ дрогнул.

Иллара первой нарушила тишину.

— Это ошибка.

Голос у неё был тихий. Не возмущённый, не резкий. Тихий, почти сломанный. И от этого зал сразу начал слушать её иначе. Не как обвиняемую, а как женщину, которую внезапно поставили под удар.

Она сделала шаг вперёд. Белое платье мягко скользнуло по каменному полу. Свет Совета ложился на её лицо так удачно, что оно казалось бледным не от страха, а от потрясения.

— Это ошибка, — повторила она и посмотрела не на Совет, не на Орена, не на меня.

На Кайрена.

Конечно.

— Кайрен, ты же понимаешь. Я не могла. Я не стала бы.

Я услышала, как кто-то из Вейнов за её спиной глухо произнёс:

— Изображение неполное.

Другой голос подхватил:

— Пепел показал руку, не намерение.

— Хозяйка могла направить испытание.

Слово «хозяйка» в их устах звучало почти как обвинение.

Орен Сайр ударил посохом о камень.

— Испытание открытое. Вопрос был задан по правилу. Пепел показал первое нарушение брачного огня.

— Первое видимое нарушение, — вмешался лорд Вейн, высокий мужчина с серебряными висками и глазами, похожими на глаза Иллары. —