Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну - Айштария Райс

— Что же ты со мной делаешь, Ариан, — я тихо выдохнула ему в шею, позволив себе уткнуться носом в него. Напряжение покидало тело. От него не исходило никакой угрозы. Тихонько вдохнула его запах, который всё никак не могла определить.

Он ощутимо вздрогнул. Его объятие стало крепче, мускулы рук напряглись. Я уже опасалась смотреть в его глаза; уже знала, что там увижу не только его искорки, но и отражение своих.

— Становлюсь твоим до последнего осколка моей души, Рейна. — Он прижался своим лбом к моему. Мы дышали в унисон. — Прости, что я так настойчив, что может давлю на тебя. Я, правда, хотел дать тебе больше времени, чтобы ты привыкла ко мне, — он шептал, а его тёплое дыхание словно согревало всю душу. Или это от его слов?.. — Но, видит богиня, ты уже в моей душе. Безраздельно властвуешь там. И теперь я всегда хочу быть рядом. Если ты позволишь.

Не отдавая себе отчёта, я крепче обняла его, зарываясь носом в сгиб его шеи, пытаясь спрятать свои горящие щёки. Он рвано выдохнул, надёжно прижав меня к себе. Мы так и замерли. Лишь плеск волн наполнял тишину да биение его сердца под ухом.

А солнце тем временем уже почти исчезло за линией океана в дымке из лиловых и синих облаков. Скоро мы пойдём в храм. Что меня там ждёт? А вдруг эта Лунная богиня не подтвердит наш резонанс? Мне придётся отказаться от этих бирюзовых глаз и сделать вид, что ничего не было?.. А если я уже не хочу?.. Бездна меня подери, какая же я жадная оказывается…

Глава 5

Под сводами Май-Нур

Солнце догорало на краю моря.

Небо над Океаном по эту сторону Завесы было не таким, как в моём мире. Здесь закат не просто гас — он словно расслаивался на пласты света: густое золото у самой воды, выше — медь, розовый жар, лиловая дымка, а ещё выше — глубокая синева, в которой уже проступали первые холодные звёзды. А белый храм на скале вспыхивал всё ярче. По его стенам текли серебристые жилы света, и теперь я ясно видела: это не отражение заката. Это текла энергия, что поднималась из недр Океана. Место силы.

Ариан всё ещё держал меня на руках в воде. И я всё ещё не пыталась вырваться по-настоящему.

Это осознание пришло слишком ясно и потому было крайне неудобным.

Мои ладони лежали у него на шее. Его руки поддерживали меня легко и надёжно — так, будто он держал не упрямую, вооружённую, опасную женщину, а нечто бесконечно драгоценное. Сердце уже не просто сбилось с ритма — оно, похоже, решило окончательно выйти из подчинения. И хуже всего было то, что его сердце билось так же тяжело, так же быстро, в том же самом рваном, горячем ритме.

Резонанс. Да. Но не только он. Я очень осторожно подняла взгляд.

Он потёрся носом о мои волосы. Бездна! Как это...трепетно и невообразимо нежно. Я немного отстранилась, но только чтобы взглянуть в его глаза. Его насыщенная бирюза потемнела, золотистые искры в них мерцали так ярко, что казались отражением закатного моря. На влажных ресницах держались капли. Чешуйки на его скулах отражали закатные блики. От его дыхания по моей коже расходилось тепло. И мурашки. Самые приятные за всю мою жизнь.

Слишком близко. Слишком много. Слишком хорошо...

— Ариан, — произнесла я, и собственный голос показался мне тише обычного.

— Да, Рейна?

Невозможно было оставаться собранной, когда он говорил со мной так. Пришлось цепляться за единственное, что всегда помогало — за действие.

— Если мы и дальше будем стоять здесь, твоя богиня решит, что я утонула не в шторме, а в процессе принятия сомнительных решений.

Уголок его губ дрогнул.

— Это значит, что мне всё же следует отнести тебя на берег?

— Это значит, — сказала я, стараясь вернуть голосу сухость, — что нам пора в храм.

Он кивнул. И, как будто почувствовав, что иначе я действительно начну нервничать, не стал ни поддразнивать, ни тянуть момент. Просто поплыл со мной к мелководью.

Когда вода стала ниже, он опустил меня очень медленно, давая почувствовать песок под ногами, и лишь потом отпустил.

Я сделала шаг назад. Почти сразу пожалела об этом. Потому что теперь между нами оказалось слишком много воздуха.

И он, кажется, это тоже ощутил. Но, как всегда, ничего не навязывал. Только смотрел внимательно. Спокойно. С той мягкой, почти невыносимой для меня бережностью, к которой я всё ещё не привыкла.

Я откашлялась, провела рукой по волосам и, не глядя на него, сказала:

— Мне, наверное, нужно взять сапоги.

— Нужно, — согласился он. — Эта тропа местами острая из-за камней, что выносились штормом.

Это прозвучало почти буднично. И именно эта будничность спасла меня от окончательного смущения.

Я быстро поднялась к камням, собрала разбросанные после моей вспышки возмущения уцелевшие раковины и ягоды. Натянула высохшие сапоги и китель. Золотистая подвеска-ракушка, висевшая на груди, чуть нагрелась, стоило мне к ней прикоснуться.

Я замерла. А потом тихо выдохнула. Нет. Не сейчас.

Разбираться с тем, насколько охотно моё тело и моя искра реагируют на одного конкретного хвостатого мужчину, можно будет позже. Если переживу эту ночь. Если пойму, во что именно меня втягивает эта его Май-Нур. Если вообще захочу смотреть правде в лицо без права на отступление.

Я бросила взгляд на храм. Да, позже.

Ариан подплыл ближе к берегу, опираясь рукой о камень. И тут совершенно естественный, практический вопрос настиг меня с опозданием.

Я посмотрела на него. На хвост. На выступы скалы. На подъём к храму, который с воды совершенно точно не выглядел удобным для передвижения в русалочьем виде.

Потом перевела взгляд обратно на Ариана. Он уже, кажется, начал что-то подозревать по моему лицу.

— Что? — почти иронично спросил он, улыбнувшись уголком губ.

Я чуть помялась. Совсем немного. Выдохнула.

— Мне помочь тебя дотащить до храма? Ты не волнуйся, я сильная.

Несколько секунд он просто смотрел на меня. Потом моргнул. Потом его лицо стало совершенно нелепым. Даже щёки надулись. И через миг он рассмеялся. Закрывая рот и лицо руками.

Я немедленно нахмурилась. Сложила руки на груди.

— Ну что такое?! Я же просто предложила помочь!

Он смеялся негромко, но совершенно искренне. Красиво. Тепло. И — что особенно возмутительно — совсем не издевательски. Просто так, словно я сумела