Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

Я лишь плотнее сжимаю губы. Сколько бы он ни пытался объяснить произошедшее, заставить себя поверить ему я не в силах.

Небо постепенно темнеет, наливаясь густой синевой и почти сливаясь с морем. Мы продолжаем путь по извилистой тропе, прорезающей склон и ведущей к побережью, туда, где у утёсов нас уже ждёт Орден. Я всё глубже ухожу в собственные мысли, мысленно торопя каждую минуту, однако чем ближе мы подъезжаем к обрывам, тем сильнее крепчает ветер.

За очередным подъёмом перед нами открывается северная оконечность острова. Земля здесь обрывается так резко, словно её отсекли гигантским клинком. Далеко внизу море с грохотом разбивается о скалы, взметая в воздух клочья белой пены. Чем ближе тропа подходит к обрыву, тем медленнее идут лошади, будто и они чувствуют опасность.

— Ты когда-нибудь бывала на этом берегу? — спрашивает Талиесин, наконец нарушая затянувшееся молчание.

— На северном? Никогда. Как и большинство эльфов, я всю жизнь избегала этого места. Орден никогда не патрулирует эту часть побережья, но даже повстанцы не решаются здесь селиться. Южный океан куда безопаснее, а вот здешнее море, как говорят, сдерёт плоть прямо с костей.

— Это ложь, — перекрикивает он ветер.

— Что именно?

— Море. — Он поворачивается ко мне в седле. — Оно зовёт каждого, кто оказывается на берегу. Издали его воды манят, словно поцелуй любимого человека. Но стоит подойти ближе, и понимаешь, что этот возлюбленный на самом деле твой заклятый враг, который только и ждёт случая вонзить нож тебе в сердце.

По спине пробегает дрожь. Я и сама чувствовала этот зов. Как бы хорошо ни знала, насколько опасно северное море, сердце всё равно каждый раз замирает, стоит лишь взглянуть на него. Как может нечто настолько прекрасное оказаться столь смертоносным?

Но я знаю почему. Всё, что отравляет жизнь эльфов Гвалиа, началось в День Отбора. Тогда погибли наши боги, нас покинули звёзды, четверть эльфов погибла, а северное море стало ядовитым. Всё это произошло за одну-единственную ночь.

Небо грохочет, словно вторя недовольству Талиесина. Изгнанник мрачно поднимает взгляд к тяжёлым, налитым свинцом тучам. В воздухе разливается тяжесть, предвещающая бурю. Уверена, он тоже это чувствует. Талиесин отцепляет цепь и спрыгивает с лошади.

— Нам придётся оставить их здесь. Дальше они не пройдут.

Я крепче сжимаю луку седла.

— Ты уверен, что хочешь идти дальше?

— У меня нет другого выбора. Я должен вернуться в башню.

— Зачем? — не отступаю я. — Орден знает, что ты на свободе, Талиесин. Они не успокоятся, пока снова не запрут тебя в клетке. Тебе нужно уходить, пока ещё есть шанс.

И зачем я вообще это говорю? Завершить миссию мне уже не удастся. Теперь это сделает кто-нибудь другой. Возможно, если Ордену сначала удастся его удержать, мне всё-таки позволят использовать против него мою магию смерти. Всё не должно закончиться вот так. По крайней мере, не сейчас.

Он долго молчит, не сводя с меня взгляда.

— Всё, что я скажу тебе, рано или поздно станет известно Ордену. Боюсь, некоторые тайны должны остаться при мне.

Я уже собираюсь возразить, но он подходит вплотную и кладёт ладони мне на талию. Даже сквозь плащ я чувствую исходящее от него тепло и невольно задумываюсь, сколько правды в рассказах о его силе. Неужели он действительно способен повелевать льдом? И неужели ему под силу в одно мгновение заморозить целый город?

Если это так, зачем ему вообще нужна моя помощь, чтобы отвлечь Орден? Казалось бы, одной ледяной стены вполне хватило бы, чтобы выиграть время. Он мог бы без труда уничтожить всех Ритфелвиров и Суинврайгов, которые поджидают его у утёсов. Но если эта мысль не пришла ему в голову самому, подсказывать я не стану. Орден — моя семья. Единственная, которая у меня осталась.

Он снимает меня с седла и осторожно ставит на землю, но прежде чем я успеваю отступить, натягивает цепь между нами, притягивая меня ближе. Я и сама не замечаю, как поднимаю руки и упираюсь ладонями ему в грудь.

У него перехватывает дыхание.

Звук настолько тихий, что я не уверена, действительно ли его услышала, но суровое выражение его лица на миг смягчается. Под моими ладонями ровно и сильно бьётся его сердце.

Я чувствую, как вспыхивают щёки. Отталкиваю его, но не так резко, как собиралась, поэтому между нами остаётся всего ладонь свободного пространства. И этого хватает. Мягкость исчезает из его взгляда так же быстро, как появилась, словно её уносит порыв ветра. В тот же миг молния вспарывает небо, на мгновение озаряя утёсы впереди.

— Идём, — грубо говорит он. — Надвигается буря. Нам нельзя оставаться здесь, когда она начнётся.

— У Ордена не будет укрытия.

— Это их проблемы, не мои. — Он дёргает цепь, и мне не остаётся ничего, кроме как идти следом.

Я сверлю взглядом его спину.

— Только меня ты тоже оставляешь здесь. У меня укрытия тоже не будет.

Он останавливается и оглядывается через плечо.

— Я должен тебя пожалеть? Ты ведь пришла сюда, чтобы убить меня, Суинврайг.

Я открываю рот, но тут же снова сжимаю губы. Грёбаные звёзды. Значит, он услышал это от той меня из сновидений. Но как? И что ещё важнее, кто на самом деле приходил к нему во сне? Кто-то из Ордена? Нет. Чтобы обладать такой магией, нужно быть куда древнее. Тем, кто родился ещё до смерти звёзд, сохранил в себе древнюю магию и каким-то образом сумел пережить Отбор.

Эльфов, которым удалось пережить смерть звёзд, можно пересчитать по пальцам. И, насколько мне известно, никто из них не состоит в Ордене. Они держатся особняком, ходят с подрезанными кончиками ушей и неизменно носят чёрное, словно до сих пор оплакивают мир, который когда-то потеряли.

Кем бы ни был незнакомец из моих снов, он пытается остановить меня и помешать Ордену вернуть богов.

Кому это выгодно?

Я резко останавливаюсь. Ответ приходит почти мгновенно.

Королевству Гелуин.

Талиесин хмуро оглядывается через плечо.

— Почему ты остановилась?

— Разве мы не можем хоть немного поговорить об этом? — Я поднимаю руки, и цепи тихо звенят. — Ничего не сходится. Твои сны. То, что мы совершенно случайно оказались в одной таверне в одну и ту же ночь. Мёртвый член Ордена посреди этого богом забытого места…

Он молча кивает.

— Поверь, я думал о том же. Слишком уж много совпадений. Но тот, кто всё это затеял, не мог предвидеть, что ты воскресишь того мертвеца. Ловушка ждёт впереди, и они даже не подозревают, что мы