Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

— Ты обкрадываешь мёртвых? — спрашивает он низким голосом. Высоко над нами пронзительно кричат чайки.

— Нет, — поспешно отвечаю я. — Я ищу указания, которые ему дали.

Между нами повисает долгая тишина, нарушаемая лишь прохладным ветром, скользящим по коже. Проверив последний карман, я поднимаюсь и машинально стряхиваю с колен несуществующую пыль, лишь бы чем-то занять дрожащие руки.

— И что, по-твоему, могло там оказаться?

— Что-нибудь, связанное со мной? — Я заставляю себя встретиться с ним взглядом. В его глазах больше не было того древнего, пугающего блеска, но настороженность никуда не исчезла. Не могу понять, что в ней сильнее — недоверие или гнев. — Не думаю, что в Ордене могли предположить, что я пойду этим путём. Но осторожность ещё никому не вредила.

Его губы медленно изгибаются в улыбке, больше похожей на оскал.

— Я слышал твой голос и чувствую твою магию. Что ты здесь делала, Суинврайг?

Желудок болезненно сжимается.

— Ничего, — отвечаю я, лихорадочно перебирая в голове возможные объяснения. — То есть я попыталась кое-что сделать, но ничего не вышло. Я хотела с помощью магии уловить эхо событий, которые произошли здесь раньше, но у меня не получилось. Всё, что мне удалось расслышать, — голоса, говорившие об Утёсах Мёрфен. — Я заставляю себя улыбнуться. — Моя магия никогда не была особенно сильной. Поэтому я не думаю, что Орден станет тратить силы на погоню. Скорее всего, им просто безразлично, что я сбежала. Настолько мало я для них значу.

Звёзды… Ну и нелепую же ложь я придумала. Никто больше не умеет творить такую магию.

Хотя, возможно, он этого не знает.

— Утёсы Мёрфен… — задумчиво повторяет незнакомец, переводя взгляд к горизонту.

— Вот именно. Поэтому нам, наверное, лучше держаться от них подальше. Я и без того не собиралась подходить так близко к барьерам, особенно если где-то там скрывается изгнанник.

Я внимательно слежу за ним, пытаясь уловить хотя бы малейшую перемену в его лице. Если изгнанник действительно он, хоть что-нибудь должно его выдать: напряжётся челюсть, промелькнёт узнавание, дрогнет взгляд. Но он продолжает смотреть на побережье, и его лицо остаётся совершенно неподвижным, словно высеченным из камня.

— Ты не нашла никаких указаний, — наконец произносит он. — Значит, мы не можем быть уверены, что они пришли не за тобой.

Я хмурюсь.

— Пожалуй, ты прав. Это лишь ещё одна причина держаться подальше от утёсов.

Я заговорила о них не случайно. Если он и есть тот самый изгнанник, а Орден устроил там засаду, я не могу позволить им схватить его. Тогда они получат награду за поимку, а Осиан так и останется запертым в смотровых покоях. Сделать это должна я.

Верховные Суинврагеды слишком хитры. Они решат, что я потерпела неудачу. Я уже слышу их голоса, звучащие в моей голове и выносящие приговор моему старейшему другу, обрекая его на вечное существование без собственной воли. И всё потому, что я так и не смогла смириться с мыслью о его потере.

После долгого молчания незнакомец наконец кивает, и от нахлынувшего облегчения я невольно вздрагиваю.

— Конечно. Ты ведь и так собиралась идти на восток, к Пограничным землям. Примерно через милю дорога раздваивается. Я покажу, куда тебе свернуть.

Я удивлённо моргаю.

— Ты… покажешь мне дорогу?

— Именно, — спокойно отвечает он. — Мы уже выбрались из опасных холмов. Если пойдёшь вдоль побережья, больше не встретишь повстанцев. Разве не этого ты хотела?

Сердце пропускает удар. Совсем не этого я ожидала. Он просто выводит меня через опасные земли и собирается отпустить, как и обещал. Против воли мой взгляд вновь скользит к его шее. Светлая гладкая кожа без единого следа. Клейма предателя нет.

Может, он действительно не изгнанник. А может, я просто позволила своим подозрениям зайти слишком далеко.

— А ты куда пойдёшь? — спрашиваю я, хотя почти не сомневаюсь, каким будет ответ.

— Я не повстанец, но и Ордену не союзник. — Его холодный взгляд встречается с моим, и по спине пробегает дрожь. — Если они собрались у тех утёсов, значит, пришли не с добрыми намерениями.

Во рту пересыхает.

— Я думала, ты сказал, что они могут быть здесь из-за меня.

— Возможно. И если это так, кто-то должен их остановить. Но если причина в другом, ничего хорошего это не сулит тем, кто живёт здесь, Суинврайг. — Он подходит ближе, ветер треплет полы его плаща. — Почти всю жизнь ты провела в Каэр Драэне. Здесь, на холмах, всё иначе. Здесь каждый сам заботится о себе.

Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Сердце тяжело бьётся о рёбра.

— Не думаю, что тебе стоит туда идти.

Он тихо усмехается.

— Только не говори, что беспокоишься обо мне. Ты ведь даже не знаешь, как меня зовут.

— Тогда скажи, — отвечаю я, не отводя взгляда. — Кто ты?

Он медленно берёт мою руку в свою. От этого прикосновения по груди медленно разливается тепло. Не сводя с меня глаз, он поднимает мою ладонь и осторожно проводит моими пальцами по гладкой коже у основания своей шеи.

— Анхель.

Его голос лёгкой вибрацией отдаётся под моими пальцами, словно под кожей бьётся ещё одно сердце.

Прямо у меня на глазах на его шее начинают проступать тонкие чёрные линии. Они возникают одна за другой, будто их выводит невидимая рука, складываются в круг, а затем внутри появляются две чёрные полосы, образуя клеймо предателя.

Пульс гулко отдаётся в ушах.

Но паника так и не приходит. Я не понимаю, какая магия столько времени скрывала клеймо, однако вместо страха чувствую лишь мрачное смирение. Где-то глубоко внутри я с самого начала знала, кто он такой, а все попытки найти другое объяснение были не более чем отчаянной попыткой обмануть саму себя. Теперь, когда он открыл мне правду, остаётся лишь одно из двух: либо он доверяет мне, либо собирается меня убить.

— Ты совсем не выглядишь удивлённой, — говорит он, по-прежнему прижимая мою руку к своему горлу. Достаточно одного едва слышного слова, и он умрёт. Мои пальцы едва заметно вздрагивают в его руке, а страх смешивается с предвкушением, всё туже сжимая грудь.

— Было бы глупо не заподозрить этого, — шепчу я. Голос звучит едва громче дыхания.

— Верно. Я понял это ещё вчера ночью, когда ты вошла в таверну. А мертвец лишь подтвердил твою догадку.

Я сглатываю. Во рту пересыхает, кожу начинает покалывать, и от этого я ощущаю себя пугающе живой. Ничто из пережитого прежде не сравнится с этим