Целительница из иного мира - Вивьен Ламур

После завтрака, проводив Артура к гувернеру, Эдмунд обратился ко мне:

— Пройдемся? В зимнем саду. Вы говорили, вам нужны свежие травы для мази Лорену. Его колени, должен признать, больше не скрипят. Благодаря вам.

Зимний сад стал нашим общим убежищем. Под высоким стеклянным куполом, среди шелеста листьев и влажного, густого аромата земли, исчезало все: и его титул, и мое прошлое. Я с корзинкой в руках перемещалась между грядками, срезая стебли розмарина и шалфея. Эдмунд шел рядом, его руки были заложены за спину.

— Вы вчера сказали одну вещь, — начал он, наблюдая за моими руками. — Что болезнь – это не кара, а.. сбой в системе тела. Как сломанная шестеренка в часовом механизме.

Глава 23

Утро в поместье начиналось с привычного уже ритма: обход Артура, чье здоровье крепло не по дням, а по часам, а затем визиты к челяди. Моя слава «целительницы» обернулась бесконечной очередью страждущих. У кого-то болели старые раны, у кого-то желудок, кого-то мучил ревматизм. Я лечила, советовала, готовила мази и отвары. Каждый успех был маленькой победой, но за спиной я все чаще ощущала тяжелые, недобрые взгляды.

Вернувшись после трудного случая – у плотника Томаса началось воспаление от занозы, которую пришлось вырезать, – я пересекала внутренний двор, направляясь к флигелю, где жила с Мартой. В руках я несла корзину с грязными бинтами, которые собиралась сжечь. Мысли были заняты тем, чтобы уговорить Томаса держать рану в чистоте, и я не сразу заметила высокую, сухую фигуру в черном, перекрывшую мне путь.

Пастор Лоренц. Его глаза, словно два раскаленных угля, пылали праведным гневом.

— Вот она, губительница душ! — его голос, тихий и шипящий, тем не менее разнесся по затихшему двору. Слуги, шедшие по своим делам, замерли, превратившись в слушающую аудиторию. — Смотрите на нее! Всем вам известна Анна, внучка Марты! Всем вам ведома жизнь ее: тихая, убогая, затравленная! Она и слова связать не могла, взгляд в землю опущенный, разум скудный! Все вы это видели!

Он сделал театральную паузу, давая его словам проникнуть в сознание слуг.

— И что же? Окунулась в реку, и будто бес в нее вселился! Откуда у нее, у босоногой полоумной девки, знания, коих нет у ученых мужей? Мастер Оливер десять лет в академии столичной постигал врачевание, труды великих лекарей штудировал! А она? Где ее дипломы? Где ее наставники? Нет у нее никакого образования, никакого права касаться плоти человеческой!

Он тыкал пальцем в мою сторону, его голос крепчал, набирая силу и убежденность.

— Силы, что ею руководят, не от Света! Не может простолюдинка, едва грамоте обученная, совершать то, что не под силу искушенному лекарю! Это обман! Дьявольская личина! Она лечит тела, да! Но какой ценой? Ценой ваших бессмертных душ! Она сеет семена гордыни, отвращает вас от веры в Промысел Божий и врачует не молитвой и смирением, а кощунственным ковырянием в плоти! Лорд ослеплен горем, он не видит, какую служительницу тьмы пригрел на груди! Но я-то вижу! И вы все должны видеть! — он обвел взглядом притихших слуг, и в его глазах горел фанатичный огонь. — Она не врач! Она – искусительница, явившаяся в обличье целительницы!

В толпе прошел громкий, испуганный ропот. Его слова, подкрепленные железной, с точки зрения окружающих, логикой, падали на благодатную почву страха. Он бил в самую суть – в необъяснимость моего преображения.

Я остановилась, сжимая ручку корзины. Усталость мгновенно сменилась холодной, острой концентрацией. Атака была точечной и смертельно опасной.

— Я помогаю тем, кто страдает, пастор, — ответила я ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Разве милосердие, дарованное свыше, – грех? Разве сама жизнь – не лучшее доказательство праведности дела?

— Милосердие? — он фыркнул, и его тон стал ядовитым. — Твое «милосердие» пахнет серой и богохульством! Ты покушаешься на основы мироздания, девка! Ты – вызов, брошенный иерархии, установленной самим Создателем! И я не позволю тебе...

— Лорд Калдвелл принял решение доверить мне здоровье своего сына, — напомнила я, чувствуя, как гнев начинает подкатывать к горлу. — И его сын жив.

— Жив телом! — взревел пастор, теряя самообладание. — Но какой ценой? Ценой его бессмертной души? Ты, девка, вступила в сговор с силами тьмы! Я вижу их печать на тебе!

Он сделал шаг ко мне, и его пальцы сжались, будто он хотел меня схватить. Я инстинктивно отступила. И в этот момент из-за моей спины раздался спокойный, но стальной голос.

— Пастор Лоренц. Вы забываетесь.

Из-под арки, ведущей в главный дом, вышел лорд Калдвелл. Он был без камзола, в одной рубашке, но его осанка и властный взгляд заставили пастора отшатнуться, а слуг почтительно опустить головы.

— Милорд, я лишь пытаюсь вразумить заблудшую овцу и защитить вашу семью от скверны! — начал было священник, найдя в себе силы для оправдания.

— Скверны? — лорд холодно усмехнулся. — Единственная скверна, которую я здесь наблюдаю, это ваше рвение, пастор. Рвение, пахнущее не серой, а кострами, которые, к счастью, давно потухли. Времена, когда подобные вам речи могли закончиться судом и плахой, канули в Лету. В моих владениях последнее слово за мной, а не за вашими... излишне пылкими проповедями.

Теперь пастор побледнел по-настоящему. Удар был точен и беспощаден. Лорд не просто защищал меня, он публично лишал священника его оружия, напоминая, что светская власть сильнее церковных интриг.

— Запомните раз и навсегда, — произнес лорд, и эти слова были обращены не только к священнику, но и ко всем собравшимся. — Мисс Анна находится под моей личной защитой. Ее методы лечения – мое личное дело. Ее искусство доказало свою пользу. Кто оскорбит ее – оскорбит меня лично. И я сумею ответить на это оскорбление. Понятно?

В воздухе повисла звенящая тишина. Пастор Лоренц был багровым, он что-то беззвучно шептал, но кивнуть был вынужден.

— Понятно, милорд.

— Тогда прошу вас, вернитесь к своим обязанностям. Исполнять их, а не подрывать устои этого дома.

Глава 24

Солнечный свет, льющийся в высокие окна столовой, был на удивление теплым и щедрым для конца ноября. На белоснежной скатерти стояли пустые тарелки от омлета с травами, а в воздухе витал сладкий аромат свежесваренного