Мой запретный босс. Одержимость - Ауриния Лавр

Именно там мы столкнулись с ней. Ольгой.

Она подошла к нам, когда мы стояли у бара. На ней было облегающее черное платье с глубоким вырезом, ее платиновые волосы были собраны в строгой пучок. Она выглядела как идеальное оружие.

— Максим, Катя, — произнесла она сладким голосом. — Какая неожиданная встреча. И какая… трогательная история в «Ведомостях». Прямо сказка про Золушку.

— Ольга, — кивнул Максим, его лицо стало каменным. — Ты выглядишь… как всегда.

— Спасибо. А ты, Катя, просто прелесть. Так скромно, так мило. Прямо не верится, что ты сумела приручить нашего неукротимого Максима. Должно быть, у тебя есть особые таланты.

Ее намек был прозрачен и омерзителен. Я почувствовала, как закипаю, но Максим опередил меня.

— Единственный особый талант Кати — быть собой. Чего, к сожалению, не скажешь о некоторых. Наслаждайся вечером, Ольга.

Он взял меня под локоть и развернулся, чтобы уйти. Но Ольга не сдавалась.

— О, я обязательно наслажусь. Особенно наблюдением. Интересно, надолго ли хватит этой идиллии? Ведь ты, Максим, известен своей… нетерпеливостью. А Катя, я смотрю, девушка с амбициями. Что будет, когда ее амбиции перерастут твои возможности?

Я остановилась и обернулась. Хладнокровие Максима было мне опорой.

— Мои амбиции, Ольга, просты: быть счастливой с человеком, которого я люблю. И помогать ему становиться лучше. А что до «нетерпеливости»… может, вам просто не хватило терпения понять человека, а не его кошелек?

Глаза Ольги сузились. В них вспыхнула злоба, но она быстро взяла себя в руки.

— О, милая, какая пафосная речь. Поживем — увидим. Удачи. Она вам понадобится.

Она удалилась, оставив после себя шлейф тяжелого парфюма и ощущение грядущей беды.

— Не обращай внимания, — тихо сказал Максим, когда мы отошли. — Она пытается вывести нас из равновесия.

— Она знает что-то, — прошептала я. — Что-то, чего не знаем мы.

Он не ответил. Но его рука на моей талии сжалась чуть сильнее.

Остаток вечера прошел в тумане. Я улыбалась, поддерживала светские беседы, но внутри меня сидел холодный червь тревоги. Слова Ольги были не просто злобной выходкой. В них была уверенность.

Наш первый публичный выход закончился поздно. В машине я молчала, глядя в окно.

— О чем думаешь? — спросил Максим, беря мою руку.

— О том, что она не остановится. И что у нее есть козырь. Какой-то.

— Пусть попробует, — его голос приобрел опасные, низкие нотки. — Я больше не тот наивный мальчишка, которого она могла шантажировать. И я не позволю ей причинить тебе вред. Никто не позволит.

Он говорил это с такой непоколебимой убежденностью, что мне стало страшно не за себя, а за него. За ту темную часть его души, которая была готова на все ради защиты своего.

— Максим, пожалуйста, — я повернулась к нему. — Не делай ничего… безрассудного. Мы справимся вместе. Легально. Чисто.

Он посмотрел на меня, и в его глазах бушевала буря.

— Для таких, как Ольга, закон — понятие растяжимое. Но… я постараюсь. Для тебя.

Мы приехали домой. Но ощущение надвигающейся грозы не покидало. Сказка, которую мы так красиво рассказали журналистам, столкнулась с суровой реальностью. И реальность эта носила платье от Valentino и пахла ядовитыми духами.

Перед сном я проверила почту. Среди писем было одно — с незнакомого адреса. Тема: «Для Екатерины. Напоминание». В теле письма — одна строчка: «Каждый имеет прошлое. Даже Золушки. Уверена, Максиму будет интересно узнать твое. С наилучшими пожеланиями, О.З.»

И ссылка. Я не нажала на нее. Просто сидела, уставившись в экран, пока пальцы не закоченели от ужаса.

Она знала. Знала мою тайну. Ту, о которой не знал даже Максим.

Глава 16. Скелет в шкафу

Я не спала всю ночь. Письмо горело в моем сознании, как раскаленный уголь. «Твое прошлое». Какое прошлое? У меня не было криминального прошлого, не было скандалов. Только бедность, борьба, больная мать и… Евгений Колесников. Мой бывший босс, от которого я ушла после его домогательств. Но это же не секрет, я сама рассказывала об этом Максиму на собеседовании.

Или нет? Я рассказала об отказе от его «предложений». Но я не рассказала всего. Не рассказала о том, что было после.

Утром, когда Максим ушел на встречу, я набралась смелости и нажала на ссылку. Она вела на частный облачный сервер. Там лежала папка с несколькими файлами. Фотографии. Старые, сделанные на простой цифровой фотоаппарат. На них — я. Мне лет девятнадцать. Я в дешевом баре, на столе — стаканы с каким-то коктейлем. Я улыбаюсь, но глаза пустые, испуганные. Рядом со мной — мужчина. Не Евгений Колесников. Кто-то другой. Крупный, с неприятным лицом. На одной из фотографий его рука лежит на моем бедре. На другой — он наклоняется ко мне, а я отстраняюсь.

Под фотографиями — сканы документов. Заявление в полицию. Мое. Датированное восемь лет назад. Заявление об изнасиловании.

Мир поплыл перед глазами. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Дыхание перехватило. Я думала, что похоронила это навсегда. Что никто, никогда…

В заявлении были вымараны все имена, кроме моего. Было видно, что дело было закрыто «за отсутствием состава преступления». Типичная история. Его слово против моего. У него были связи, деньги. У меня — только шок и стыд.

Я никогда никому не рассказывала. Даже маме. После этого я бросила университет на год, уехала из города, сменила номер, пыталась начать все с чистого листа. Потом вернулась, доучилась, устроилась на работу. Встретила Евгения Колесникова, и его домогательства показались мне мелочью по сравнению с тем кошмаром. Я стала сильнее. Жестче. Научилась давать отпор.

Прошлое, которое я считала похороненным, снова настигло меня.

Звонок телефона заставил меня вздрогнуть. Незнакомый номер.

— Алло? — мой голос прозвучал хрипло.

— Ну что, Катюша, получила мое «напоминание»? — в трубке прозвучал сладкий, ядовитый голос Ольги. — Интересные фотографии, правда? И документики… Такое впечатление, что ты не совсем честна с нашим Максимом. Он ведь думает, что ты белая и пушистая жертва обстоятельств? А тут… такое темное пятно.

— Что ты хочешь? — прошептала я, чувствуя, как меня тошнит.

— Хочу? Я хочу справедливости! — ее голос резко сменился на злобный. — Он унизил меня, вышвырнул как ненужную вещь! А теперь разыгрывает из себя романтика с какой-то… испорченной девочкой. Это несправедливо. Он должен знать правду. Или…

— Или что?

— Или ты сама уходишь. Немедленно. Исчезаешь из его жизни. И я забываю, где лежат