Мой запретный босс. Одержимость - Ауриния Лавр

сказал он в трубку. — Никаких сделок. Мы идем до конца. Передайте вашей клиентке, что если она попытается еще раз выйти на контакт с Екатериной или распространить любую информацию о ней, я обрушу на нее все, что у меня есть. И это будет не просто банкротство. Это будет тюрьма. Понятно?

Он положил трубку. В комнате повисла тишина.

— Она сдастся? — спросила я.

— У нее нет выбора. У нее отзывают лицензии, блокируют счета, партнеры бегут как от чумы. А главное — у нее больше нет над нами власти. Она проиграла.

Он подошел, обнял меня.

— Все кончено, Катя. Ты свободна.

Я прижалась к нему, слушая стук его сердца. Он был прав. Кошмар закончился. Но что-то внутри меня изменилось навсегда. Я больше не была той запуганной девушкой, которая боялась своего прошлого. Я стала женщиной, которая прошла через огонь и вышла из него сильнее. И рядом со мной был человек, который не просто принял мои шрамы, а сражался за то, чтобы они больше никогда не болели.

Через неделю Ольга Захарова была официально задержана по подозрению в вымогательстве и финансовых махинациях. Ее дело попало на первые полосы — уже как поучительная история о падении «светской львицы». Мы отошли на второй план, став просто фоном.

А затем уехали на несколько дней в тот самый загородный дом, где когда-то скрывались. Но теперь не как беглецы. Как победители.

Однажды вечером мы сидели у камина. Он играл с моими волосами, а я читала книгу.

— Катя, — сказал он тихо.

— М-м?

— Я хочу жениться на тебе.

Я отложила книгу, повернулась к нему. Он смотрел на меня серьезно, без тени сомнения.

— Это не предложение в классическом понимании. Это признание. Ты — мой дом. А я хочу быть твоим. И я хочу, чтобы это было оформлено. Не для прессы. Не для общества. Для нас. Чтобы ты всегда знала, что это навсегда. Что я не сбегу. Что ты можешь на меня рассчитывать. Всегда.

В его глазах не было романтического блеска. Была стальная, непоколебимая уверенность. И это было самое красивое признание из всех возможных.

— А контракт? — улыбнулась я сквозь слезы. — Будешь заставлять меня подписывать брачный контракт?

— Обязательно, — он ответил без тени юмора. — В котором будет всего один пункт: «В случае любых разногласий, Максим Воронов признает себя неправым по умолчанию и обязуется заглаживать вину всеми доступными способами, предписанными Екатериной Вороновой».

Я рассмеялась, а потом заплакала. От счастья.

— Да, — прошептала я. — Да, я выйду за тебя замуж.

Он не стал вставать на колено. Он просто притянул меня к себе и поцеловал. Долго, нежно, как будто запечатывая это обещание.

Потом отстранился, достал из кармана маленькую бархатную коробочку. В ней лежало кольцо. Не огромный, кричащий бриллиант. А изящное кольцо с овальным сапфиром цвета моих глаз в обрамлении мелких бриллиантов.

— Это было у моей матери, — сказал он хрипло. — Единственное, что от нее осталось. Отец хотел продать его вместе с остальными ее вещами. Я спрятал. И клялся себе, что отдам только той, которая станет моей семьей.

Я не могла говорить. Он надел кольцо на мой палец. Оно сидело идеально.

— С завтрашнего дня начинаем планировать свадьбу, — сказал он деловым тоном, но глаза его сияли. — Такую, какую захочешь ты. Хоть на Северном полюсе.

— Дома, — выдохнула я. — Хочу, чтобы это было дома. В твоем… в нашем пентхаусе. Только самые близкие. Мама. Пару друзей.

— Будет по-твоему, — он поцеловал меня в лоб. — Все всегда будет по-твоему.

Мы сидели у огня, и я смотрела на сапфир, игравший бликами в свете пламени. Война была позади. Впереди — целая жизнь. С человеком, который увидел меня насквозь — со всеми ранами, страхами, сильными и слабыми сторонами — и выбрал меня. Всю.

И я выбрала его. Со всеми его демонами, его сложным прошлым, его железной волей и той хрупкой нежностью, которую он хранил только для меня.

Это была не сказка. Это было лучше. Это была наша правда. Наша сложная, выстраданная, бесконечно дорогая правда.

Глава 18. Свадебный контракт

Планирование свадьбы, даже скромной, оказалось на удивление приятной суетой. Мама, окрепшая после курса лечения, с энтузиазмом взялась за помощь. Мы выбрали платье — простое, из кружева и шелка, без пышной юбки и шлейфа. Из гостей были только мама, Марк Цветков с женой, пара моих подруг из университета и два старых друга Максима, не из бизнес-среды, а те, с кем он когда-то начинал.

За неделю до даты ко мне в новый офис (я все-таки начала создавать тот самый фонд по поддержке современного искусства, под крылом «Ворона») пришел курьер с конвертом. На нем был логотип юридической фирмы Марка.

Внутри лежал документ. «Брачный договор».

Меня будто облили ледяной водой. После всех его слов… контракт? Я с трудом сдержала порыв разорвать его, не глядя. Но любопытство взяло верх. Я открыла.

Первая же страница заставила меня рассмеяться. Пункт 1: «Настоящим договором стороны подтверждают, что вступают в брак по причине абсолютной и непреодолимой любви друг к другу, что является единственным и достаточным основанием для заключения настоящего союза.»

Я листала дальше, и смех сменился удивлением, а потом — слезами. Это не был контракт о разделе имущества. Это был… свод правил нашей будущей совместной жизни. Написанный его рукой.

Пункт 3: «Сторона 1 (Максим Андреевич Воронов) обязуется не работать после 20:00, за исключением случаев глобальных кризисов, согласованных со Стороной 2 (Екатериной Сергеевной Вороновой). Штраф за нарушение — один полностью свободный выходной день в неделю, посвященный исключительно Стороне 2.»

Пункт 5: «Сторона 2 обязуется не скрывать свои переживания, страхи и обиды, какими бы незначительными они ни казались. Сторона 1 обязуется выслушивать их, не перебивая и не предлагая немедленных решений, если таковые не запрошены.»

Пункт 7: «В случае спора, сторона, первой произнесшая слово «контракт» в негативном контексте, автоматически признает свою неправоту и обязана приготовить завтрак в постель для второй стороны.»

Пункт 10: «Сторона 1 безоговорочно признает право Стороны 2 на личное пространство, хобби, друзей и работу, не связанную с ним. Попытки контроля караются лишением права выбора фильма для совместного просмотра на срок один месяц.»

И самый последний пункт, Пункт 13: «Настоящий договор бессрочен. Расторжению не подлежит. Единственная допустимая причина для пересмотра — взаимное желание сторон добавить новые пункты, направленные на увеличение счастья, взаимопонимания и количества совместно выпитых чашек кофе по утрам.»

Внизу стояли две подписи. Его — уже стояла, размашистая и