Алые маки. Удачная сделка - Ядвига Троя

Не колеблясь ни секунды, Алчевский галантно взял руку женщины и пылко припал к ней губами.

— Ваше радушие не знает границ, мадам Ядвига, — с театральной искренностью заключил он. — Невозможно выразить словами, как я благодарен за то, что вы изыскали возможность помочь в столь деликатном вопросе.

— Не стоит беспокойства, мой дорогой Сережа! — мадам Бризак кокетливо отвела взгляд в сторону, прикрыв свободной рукой ярко накрашенный рот.

— Племянник Веры Ивановны — все равно, что мой кровный родственник… — с этими словами она перевела взгляд на незнакомку, стоявшую на шаг позади Сергея, и осеклась.

— Знакомтесь. Это Анна Ивановна фон Беннигсен, тетушка должна была в общих чертах обрисовать нашу ситуацию. — ответил Алчевский на ее вопрошающий взгляд, а затем повернулся к баронессе. — Анна Ивановна, это Ядвига Александровна Трейден*, владелица и управляющая этим царством красоты и высокой моды.

(*Ядвига Александровна Трейден, супруга Рене Бризака, который делегировал ей управление модным домом “Бризак”, когда его отец, Альбер Бризак, создатель свадебного платья супруги Николая II Александры Федоровны, ушел на покой и передал ему дело своей жизни.)

— Ах, как же, как же. Рада узнать вас лично, баронесса, — без подобострастия, но вполне учтиво в коротком жесте склонив голову, хозяйка салона приветствовала гостью, ее глаза изучающе сузились. — Для меня большая честь оказать гостеприимство и предложить свои услуги столь прекрасной и благородной особе.

Ослепительная улыбка озарила заметно нарумяненное лицо женщины, стирая все следы отчужденного презрения, на мгновение тронувшие его.

Покончив с церемониями, мадам Ядвига провела пару, которая странным образом ощущалась именно таковой, в диванную, расположенную в глубине салона. Там уже были выставлены манекены, облаченные в разнообразные, один другого элегантнее, наряды и разложены лучшие ткани, чьи яркие цвета и приятные фактуры так и притягивали взгляд, а поверхность низкого кофейного столика полностью скрылась под каталогами аксессуаров и фурнитуры, от бисера и жемчуга до тончайших, вышитых шелком кружев.

Очутившись в салоне, Анна была обескуражена великолепием внутреннего убранства и изысканным ассортиментом товаров, и лишь тогда в полной мере осознала всю тяжесть положения, в котором оказалась.

— Итак, начнем с общего представления образа, постепенно переходя к индивидуальным деталям каждого платья. — объявила мадам Бризак тоном, чрезвычайно вежливым, но, в тоже время, не терпящим возражений.

— Прошу прощения, мадам, — пробормотала Анна, на ее лице застыла извиняющаяся улыбка. — Но, похоже, произошло недоразумение. Я здесь вовсе не для того, чтобы пошить наряд. Я полагала, что, заглянув к вам, мы просто засвидетельствуем свое почтение доброй знакомой капитан-лейтенанта.

— Мадам Ядвига, покорнейше прошу меня извинить, но не могли бы вы ненадолго оставить нас? — мужчина прервал речь баронессы вежливой просьбой, в ответ на которую мадам с готовностью кивнула головой.

— Можете не торопиться, я буду поблизости. Просто позвоните в колоколец, когда закончите, — она слегка коснулась плеча Сергея, прежде чем удалить из помещения своих сотрудниц.

— Вы ангел, — молодой человек перехватил руку на своем плече и, сверкнув белозубой улыбкой, отвел от себя. Настолько быстро, насколько позволяла "хромая юбка"* ее платья, мадам Бризак засеменила к выходу.

(*"Хромая юбка"- длинная дамская юбка/платье, бывшая на пике моды в 1910–1914 гг., которая так сильно была заужена книзу, что при ходьбе казалось, будто женщина прихрамывает. Носить такой фасон решались лишь отчаянные модницы.)

Когда двери закрылись с другой стороны, и в диванной не осталось никого, кроме них двоих, между баронессой и Алчевским повисла гробовая тишина.

* * *

— Однако, сударь, это было крайне бестактно. — первой нарушила молчание Анна Ивановна. При звуке ее голоса Сергей повернул голову и посмотрел в непроницаемое лицо женщины.

— Сударыня, думается мне, на вашем месте стоило бы выразить благодарность, а не протест.

— Благодарность? Полноте, — голос баронессы клокотал от возмущения. И хоть на ее лице не дрогнул ни единый мускул, пылающий взгляд выдавал бурлящие внутри нее эмоции.

— В этом салоне все заказы расписаны до весны, — сообщил ей Алчевский. — И лишь благодаря близкой дружбе моей тетушки с мадам Бризак нам была предоставлена такая уникальная возможность.

— Сколь бы востребованным ни было это место, у меня нет намерения ничего принимать от вас, господин капитан-лейтенант. Одна мысль о том, что вы сочли, будто мною можно манипулировать посредством одаривания, мне претит, — парировала баронесса с оттенком отвращения в голосе.

— Одаривания? Помилуйте, сударыня, вы что же, действительно решили, будто я задействовал свои связи ради того, чтобы осчастливить вас подарками? — впервые за время их общения сквозь спокойный тон офицера прорвался обжигающий, словно лава, поток эмоций. Едкая ирония, которую он выплеснул, уничтожила даже видимость соблюдения приличий между ними.

Глава 24. Подлинная любовь

К тому моменту, когда закатное солнце притворилось, будто собирается сесть за горизонт, список покупок Сергея пополнился последним приобретением. Каждый предмет нового гардероба преисполненной достоинства бесприданницы был выбран при личном одобрении молодого человека. Баронессе оставалось лишь смиренно следовать его пожеланиям и служить безмолвной музой. Завершающим штрихом ее образа стали модные аксессуары: широкополые шляпы с огромными бархатными цветами и невесомыми страусиными перьями, кружевные и лайковые перчатки, а также несколько пар изумительной красоты шелковых туфель с высокими каблуками на гибкой кожаной подошве.

— Ах, позвольте! — мадам Ядвига жестом остановила гостей, когда те уже вставали со своих мест. Покопавшись в нагромождении отрезов шелка и шифона на столике перед диваном, она выудила потерянный несмываемый карандаш.

— Анна Ивановна, голубушка, вы не сообщили, по какому адресу доставить готовый заказ, — обратилась она к девушке, глаза модельерши вспыхнули азартом творца в предвкушении будущего великолепия.

Без суеты приняв блокнот и карандаш от хозяйки салона, баронесса согласно кивнула.

— В самом деле, вот незадача. — звук грифеля, царапающего бумагу, заполнил неловкую паузу, повисшую в диванной.

Протянув обратно письменные принадлежности, Анна Ивановна вежливо пояснила:

— Это адрес моей дальней родственницы, Ее Сиятельство графиня Брюс любезно взяла на себя ведение моих дел.

На мгновение замешкавшись, мадам Бризак благоразумно воздержалась от дальнейших вопросов.

— Теперь вы готовы, сударыня? — поднявшись со своего места, мужчина с галантной улыбкой протянул руку своей даме. Несмотря на внутреннее смятение, Анна без колебаний вложила в его ладонь свою. В конечном итоге, их взаимодействие представляло собой не просто деловое партнерство, но причудливый танец долга и ответственности. Приняв это, она не желала отставать и быть в долгу перед этим человеком.

С твердой решимостью сжав протянутую ей руку, баронесса направилась к выходу из салона. Стайка работниц модного дома, перед тем тщательно упаков ее обновки, молчаливой тенью последовала за гостями. Багажник и весь третий ряд сидений роскошного лимузина оказались забиты первой партией вещей, которая составляла лишь малую толику