Алые маки. Удачная сделка - Ядвига Троя

— Возможно, после я учту ваши заслуги, и позволю упокоиться в качестве героя Отечества, а не жалкого паяца, посмевшего покуситься на честь императорской фамилии и устои нашего общества. Что скажете?

Взгляд, которым при этом государь буравил фигуру Алчевского, напоминал взгляд хирурга, готовящегося к операции, и читался вполне однозначно.

— Впрочем, если подобное развитие событий не входит в ваши планы, — выдохнул император, открывая окно. Из сада в помещение тут же хлынул поток воздуха, напоенный запахом цветов и речной сыростью. — Полагаю, остается единственный выход…

Сергей терпеливо ждал, покуда ему будет вынесен окончательный вердикт. Личный приказ Его Императорского Величества — вот слово, что прямо сейчас определит его будущее.

Широко распахнутым взглядом вперившись в лицо офицера, царь твердым голосом постановил:

— Вы должны жениться. Без промедления.

В этот момент пронзительные голубые глаза человека, который, казалось, олицетворял собою невозмутимость, впервые дрогнули. Очевидно, неожиданность царской воли выбила героя Северного моря из колеи.

— Не скрою, на месте вашей супруги мне хотелось бы видеть баронессу фон Беннигсен… — начал было Николай Александрович, все еще пристально следя за реакцией офицера, а затем, вдруг нахмурившись, отвернулся к окну и продолжил: — Впрочем, если мой вариант вас не устраивает, и у вас на примете имеется более подходящая партия — вперед! Я даже не буду против, если вы, поправ мораль, украдете жену у графа фон Моуса и укатите с Аглаидой Павловной, к примеру, в Паризию.

Император пренебрежительно махнул рукой, и его жест не остался незамеченным. Линия рта Алчевского стала еще более твердой.

— В общем, на кого бы ни пал выбор, вы должны обвенчаться до парада в честь Гангутской победы, и затем в течение еще двух лет оставаться женатыми, покуда Елизавета благополучно не выйдет замуж за герцога Вестерботтенского и не подарит ему первенца. По завершению означенного срока в судьбу вашего брака никто более вмешиваться не станет. И хотя я искренне желаю, чтобы ваша семейная жизнь была счастливой, вы будете вольны развестись, если только это окажется не так.

— Ваше Величество, но до парада осталось менее двух месяцев, — упрямо парировал Алчевский в попытке выторговать время, которое позволило бы ему действовать в сложившихся обстоятельствах.

— Времени действительно маловато, но в свете перспективы быть похороненным с почестями, мне думается, выбор очевиден, — съязвил государь, не оставив Сергею пространства для маневра, и отошел от окна.

— Свяжите себя узами брака, явив миру совершенную пару. Так, чтобы даже если ушей Адольфа Густава когда-либо коснулись подробности досадного инцидента с вашим участием, принцу бы и в голову не пришло расценить его иначе, как незначительный эпизод в биографии великой княгини. Взамен вы будете щедро вознаграждены, — устраиваясь на кожаном диване с низкой спинкой, приступил к торгу император. Его взор вновь обратился к молодому человеку, и монарх не сдержал иронии.

— Да на вас лица нет, господин капитан-лейтенант! Не вы ли клялись, что подчинитесь любой моей воле? Или вы посмели солгать своему императору?

— Я бы не посмел, Ваше Величество. Однако… — ответил Алчевский, и осекся, понимая, что одно неосторожное слово может перечеркнуть всю его жизнь.

— Гарантирую, что исполню любое ваше желание после двух лет супружества. Будь то титул, должность, экономические преференции или какие иные привилегии, не противоречащие законам и сложившемуся общественному порядку в Рузиане, вы это получите. Вот вам мое императорское слово, и я намерен его сдержать, — с расстановкой произнес государь. В тот же миг Сергей спиной ощутил легкое дуновение ночного бриза, и его ноздрей коснулся тонкий цветочный аромат.

— Такова моя воля. Пришло время выяснить, чего стоит слово капитан-лейтенанта Солодовникова-Алчевского, — заключил император.

* * *

Когда Алчевский покинул Императорский дворец, голубоватый оттенок, в который белая ночь окрасила городской пейзаж, начал сменяться мягким сиреневым свечением. Устремив взгляд на тихое рассветное небо, молодой человек на мгновение застыл на месте. Словно само время остановилось, и мир вокруг него затаил дыхание.

Но миг умиротворения оказался краток. Сергей резко вынырнул из состояния полусна, в котором, казалось, не узнавал привычных вещей вокруг себя. Его пронзило странное предчувствие, что день, за рождением которого он наблюдал прямо сейчас, не станет похожим ни на один другой.

Чертыхнувшись и решительно сжав челюсти, он размашистым шагом направился к задним воротам Императорского дворца. Благоухание сада смешивалось с утренним туманом, поднимавшимся с поверхности реки, окутывая его пьянящим ароматом. Молодой человек словно плыл в этом густом и насыщенном цветочном дурмане.

Глава 28. Замкнутый круг

— Чтоб тебе пусто было…

Екатерина Алексеевна тяжело вздохнула. Казалось, уже целую вечность рвущиеся из больничной палаты душераздирающие стоны, едва не переходящие в крики, эхом разносились по стерильному коридору, служа напоминанием о страданиях, которые скрывались за каждой из множества дверей.

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — со скорбным выражением лица выйдя из палаты и затворив за собой дверь, обратилась к старой графине Анна. — Батюшка нынче сильно возбужден. Боюсь, с визитом придется повременить.

Несмотря на тяжесть ситуации, она держалась с элегантным спокойствием. Эта хрупкая девочка, обладая поистине невероятной внутренней силой, демонстрировала столь несокрушимое самообладание, что казалась островком умиротворения посреди бушующих вокруг волн хаоса.

Сочувственно сжав ее руку, графиня Брюс без слов выразила солидарность, а затем, все же, добавила:

— К чему церемонии, дитя мое. Я слышала, как доктор сказал, что барон, возможно, останется прикован к постели до конца своих дней, так что его эмоциональность вполне объяснима.

Внезапно за дверью раздался очередной нечеловеческий вопль и, прокатившись по лабиринту больничных коридоров, резко стих. Вероятно, страдальцу вкололи успокоительное, которое также подарило покой измученным ушам и душам дежурящих у палаты женщин, наполнив воздух звенящей тишиной.

В этот момент графиня устыдилась, что с тех самых пор, как барон два дня назад пришел в себя, кляла несчастного на чем свет стоит. Однако, когда она подумала о том, что ждало впереди его дочь, старуху охватило уныние.

Ее смутные мысли о предстоящих тяготах, связанных с заботой о лежачем отце, в жизни Анны, теперь обрели пугающую осязаемость.

Екатерина Алексеевна не могла не сожалеть об упущенной возможности для юной баронессы стать супругой блистательного капитан-лейтенанта Солодовникова-Алчевского.

Было ясно, как божий день, что упрямая девица предпочтет молча справляться со свалившимися на ее голову бедами, но не попросит о помощи, которую не страдающий излишней сентиментальностью герой Отечества сам не предложит.

Да и кто бы в здравом уме изъявил желание жениться на женщине, к неоднозначному социальному статусу которой прибавился буйный и требующий постоянного ухода паралитик?

— И о средствах на лечение не беспокойтесь, —