Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

Солейла на фоне. Приятная сладость мёда, здорово контрастирующая с прохладой мяты, прокатилась по горлу, смачивая его. Отлично, о таком я даже и мечтать не могла — буквально пара минут, и, надеюсь, мне станет намного легче. Вообще эликсир позиционировался как лекарственное средство от лёгкой простуды, но… похмелье, простуда — какая разница? Даже не знаю, что хуже.

— Совсем мерзко? — со вздохом спросил парень. Ответа ему не последовало: я прислушивалась к своим ощущениям, ожидая прилива сил и момента, когда противное самочувствие всё-таки отступит.

— Но… нормально. — выдавила я после долгой паузы. — Я всё-таки не бурду варю. Не горячий шоколад, конечно, но приемлемо.

Мне правда стало именно нормально: голова прояснилась, зрение наконец стало чётким, а мир вокруг остановился. Слабость в конечностях всё ещё присутствовала, но хотя бы вернулась способность ясно мыслить. Я сфокусировалась на лице Солейла, в раздумьях, чего я хочу сейчас больше: обсудить то, что произошло ночью или всё-таки в душ?

— Ванная комната там. — будто прочитав мои мысли, парень кивнул на дверь напротив кровати. Не став ему перечить, я подобрала одеяло и пошлёпала босыми ногами в ванную. Не стала даже толком рассматривать окружение: самым главным для меня сейчас было постоять под горячими струями воды. Желательно — часа два. Но такую роскошь я сегодня себе не могла позволить, поэтому — обошлась пятнадцатью минутами. Начало рабочего дня уже пропущено, но, думаю, я Эврену и так вчера достаточно насолила для того, чтобы он был в ярости по отношению ко мне. Гулять, так гулять!

Наспех намылила волосы и тело — весьма, кстати, приятным мылом с ароматом морской соли и ванили. С удивлением обнаружила, что у Солейла на мраморной полочке оказалась даже стеклянная баночка с бальзамом для волос производства Бубби Блэк — не удивлюсь, если это был его индивидуальный заказ, потому что это творение тоже пахло солью и ванилью. Благодаря ему моя, после, судя по всему, бурной ночи, спутанная пакля на голове стала похожа на гладкие волосы.

К моменту, когда гигиенические процедуры были завершены, я критично оглядела помпезную ванную в поисках того, что я могла бы надеть. Потому что, как выяснилось, кроме одеяла — одежды на мне не было. Меня спас тёплый белый халат, который небрежно валялся на раковине. Лучше, чем ничего, правда?

Хотя, что он там не видел после вчерашнего? Может, выйти топлесс? Нет, это пока слишком для нашего уровня отношений.

Завязав пояс и спрятав волосы в тюрбан из полотенца на голове, я вышла из ванной. Прояснившимся взглядом оглядела спальню — бардак царил неимоверный. Перья от подушки, разбросанная одежда, в том числе и моя, безбожно скомканное постельное белье, пара пустых стеклянных бутылок на полу. Солейл, тоже немного помятый, но ужасно довольный, лежал всё в той же расслабленной позе, закинув руки за голову. Серые глаза внимательно следили за мной, ухмылка играла на его губах, но где-то под ней практически ощутимо пряталось ожидание. Он явно ждал разговора, вопросов, моей реакции.

И это раздражало сильнее всего. Чуть меньше, чем его расстёгнутая рубашка и тонкие шёлковые брюки, которые так удачно подчёркивали… все его достоинства. Вздохнув, я решила не оттягивать неизбежное.

— Ты ведь понимаешь, что мы не можем просто… — я неопределённо махнула рукой, окидывая пространство широким жестом. — Сделать вид, что ничего не было?

— Почему? Можем, — тут же отозвался он. — Но, подозреваю, тебе этот вариант не подходит и нужен невозможно-нудный-важный-разговор?

— Не подходит. — отрезала я, тщетно пытаясь найти своё белье и чулки в куче вещей на полу. — Я хотела бы… ну… как бы так сказать… возможно… извиниться.

Повисла звенящая пауза. А потом Солейл оглушительно расхохотался.

— Ты? Извиниться? За что? За… качество оказанных услуг? — заикаясь от смеха, он вытер выступившие слёзы с глаз.

Ещё, например, за то, что элериарх поручил мне сблизиться с тобой, а я… видимо, поняла это буквально.

— Придурок, — беззлобно фыркнула я, бросив в него его же бельём, найденным мною на полу. — Если ты не забыл, я вчера приходила вообще не за… этим. — я выразительно посмотрела на чулки, что внезапно нашлись на спинке кровати, прямо позади Солейла.

— И что? — проследив за моим взглядом, он потянулся за ними и протянул мне их. Отдал не сразу, потянув сначала чулки на себя и заставив наши руки соприкоснуться. Я закатила глаза, и он разжал пальцы. — С чего тебе извиняться? Я не сопливая девочка. Ты пришла, мы поговорили, а дальше — всего лишь решили хорошо провести время вместе.

— Ты был пьян и не в себе. Я тоже. Возможно, если бы мы были трезвыми…

— Не имеет значения. — перебил меня Солейл. — Это уже случилось. Ты что, недовольна? — с подозрением прищурился он.

Я неопределённо пожала плечами, натягивая чулки. Открыто признавать то, что мне понравилось — не хотелось.

— Я был плох?

— Ты? — нервный смешок сорвался с моих губ. Картинки прошедшей ночи промелькнули в мыслях яркими образами. Вот лунный свет на его лице, мои ноги на его плечах… свеча, воск с которой капает на внутренню сторону моего бедра… Щёки вспыхнули, и я глупо улыбнулась. — Нет. Ты был… очень хорош.

Задорная искорка пролетела в глазах Солейла после этих слов.

— Разумеется. Я всегда очень хорош. Претензии?

— Нет. — твёрдо ответила я, наконец-то надев трусы. Наличие этого предмета туалета сразу позволило чувствовать себя увереннее. Повернувшись к парню спиной, опустила халат на пол и принялась застёгивать бюстгалтер. Солейл тихо присвистнул.

— Так может?..

— Нет. — вновь твёрдо ответила я. — Я не сожалею о содеянном, и рада, что ты тоже. Но мы не отдавали себе отчёта. Случилось ли бы это, если бы мы были трезвыми? — я прямо посмотрела на Дархана.

— Да почему ты вообще об этом думаешь? С каких пор ты таких высоких нравов? Мы получили удовольствие. «Если» здесь неуместно. — неожиданно серьёзно ответил он, протягивая мне мой свитер, выуженный из-под кровати. Я хмыкнула. Может, он прав.

— Я думаю об этом, — сказала я медленно, натягивая свитер и чувствуя, как ткань цепляется за ещё слегка влажную кожу, — потому что у меня, в отличие от некоторых, есть дурная привычка анализировать последствия.

— Фу, — Солейл скорчил гримасу. — Какое грязное и неприятное, прямо-таки противное слово. Последствия. Я предпочитаю «послевкусие».

— У тебя вообще всё в этой жизни звучит как сплошное удовольствие и послевкусие. Ты хоть что-нибудь считаешь неправильным? — спросила я, а потом сразу прикусила губу, вспомнив о Варасте Дархане и предмете нашего вчерашнего разговора. Прах, конечно же, он много чего считает неправильным. Например то, что его отец поступил так,