Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Поносить Господина неприличными прозвищами в чужом присутствии всё же не стоило.

— Она так переживала, — По-нари сокрушённо покачала головой. — Похоже, не выдержала и всё же пошла к нему.

То-нии замерла, увидев на земле покров А-ары. Нехорошее предчувствие засвербело внутри. Щепетильная А-ара точно бы не пожалела нескольких мгновений, чтобы поднять упавший платок и набросить его на голову.

— Что-то случилось, — уверенно сказала То-нии. — Ох, что-то случилось…

Казалось, битва длилась неимоверно долго. На самом деле духам понадобилось меньше часа, чтобы разнести город и перепортить Лес вокруг. И, если бы часть из них не стремилась как раз таки сохранить Рото-Ё, с разрушением города справились бы куда быстрее.

— Закончилось? — Леший недоверчиво посмотрел на небо и поскользнулся на не до конца растаявшем льду, оставшемся после крылатого Господина. — У-у-у! — взвыл крепко ударившийся коленом оборотень.

— Вот и стоило беречься, чтобы по-глупому колено переломить? — проворчал виларий Хабдир. — Тише. А то приманишь кого-нибудь.

В последние минуты бой между духами был столь горяч, что им пришлось залечь в развалинах одного из домов и его пристройках. И они ещё не были уверены, что всё закончилось.

— С ним всё нормально? — напряжённо спросил Вехна, наблюдая, как Господин Земли, не обращая внимание на внешний мир и его тревоги, ваяет очередной песчаный замок.

Мхян рассеянно и немного раздражённо посмотрел сперва на дядьку, а потом уже на Господина. И, убедившись, что тот занят и сидит на сухом, уверенно ответил:

— С ним всё прекрасно.

— Как-то он немного… — лекарь помялся, подбирая деликатные слова, чтобы не обидеть духа, если тот его услышит, — не от мира сего.

— Ты главное его домики не трогай, — прошипел Леший, протирая зашибленное колено. — Тёмные! С одной стороны холодит, с другой жарит! Психи какие-то.

— Ты ещё не представляешь, как близок к истине, — мрачно протянул Мхян и поймал напряжённый взгляд брата.

Тот знал уже, что у некоторых местных Господ нелады с головой. Кое-что слышал от Лирки, где-то оговаривался хайнес, но больше языком трепал Лиркин паразит, та брехливая собака. Леший никогда особо не стремился вникать в особенности хоёторского мироустройства. Работа его была проста — держать меч и размахивать им.

Но сейчас, когда дело касалось не только страны, но и тесно переплеталось с не так давно обретённой семьёй, вникать приходилось.

— Они, что, здесь все… того? — тихо спросил он. Мхян кивнул. — Прям все-все? Вот влезли-то…

Сверху пронеслась тень, и все поспешили отпрянуть в укрытие.

— Дракон, — облегчённо выдохнул Ширан.

Мрачный виларий радоваться не спешил.

— О, смотрите! — обрадованный Леший вскочил и вытянул руку куда-то на юго-восток. — Лирка!

— И хайнес, — Ширан расплылся в улыбке.

— Чего это они с той стороны… — подозрительно протянул виларий, но Леший уже закричал и замахал рукой.

— Лирка! Сильнейший! Мы здесь!

И чуть не кувырнулся назад, когда за спиной хайнеса распахнулись большие кожистые крылья. Правда, почти сразу же на плечо Сильнейшего плюхнулась морда придурковатого дракона, и Леший сочно выругался от облегчения.

— О, целые! — Иррес, казалось, обрадовался даже больше Лирки.

— Все живые? — спросил Риш.

— Здесь — да, — отозвался Хабдир. — Как у других, не знаю. Мы тут оторваны друг от друга. Закончилась потасовка или нас сейчас сверху сперва польют огнём, потом водой и в конце приморозят?

— Вряд ли вернутся, — за хайнеса ответил Иррес. — Одного из них только что сожрали. Наверняка сейчас забились по тёмным углам и рыдают, как — морда его презрительно скривилась, и он зыркнул на зарёванного мальчишку, цеплявшегося за руку Лирки, — этот.

— А это что за малец? — нахмурился виларий. — Лирка, ты опять кого-то под крыло прибрать решила? Этот уже… — он смерил взглядом мальчишку, — подросший. Местный?

— Делать ему нечего в нашей семьей, — огрызнулся Иррес.

Бог вскинул взгляд, и виларий удивлённо приоткрыл рот, увидев не самый обычный цвет глаз. И что-то заподозрил.

— В твоей? — злым, дрожащим от недавней истерики голосом спросил Истаридан. — О, у моего друга появилась семья… А вот мою он…

— И ты мою тоже! — зарычал Иррес.

Хабдир переглянулся с товарищами, осознав, что ведёт себя мальчик… не как мальчик.

— Это не ребёнок, — тихо сказал Леший.

А бог опять захныкал и уткнулся лицом в Лиркин бок. Та почти умоляюще посмотрела на Ирреса. Тот стиснул зубы и отвернулся.

— Я ведь… знаю, что неправ, — вдруг прошептал Истаридан. — Ты отомстил мне… Всё забрал. Так почему всё ещё не простишь меня? Мне тоже больно и плохо, но я всё ещё люб…

— Хватит! — оборвал его Иррес. — Нечего ныть! Я давным-давно всё это отпустил и думать о тебе забыл. Считай, что простил. Но знаться с тобой больше не хочу.

— Разберётесь потом, — Риш холодно посмотрел на обоих. — Нашли место и время. Потом наедине поговорите и решите свои обиды. Нечего скандалить на всю округу. Бессмертные совершенные создания! — в сердцах выдохнул он.

Иррес только фыркнул, а бог с испугом уставился на злого хайнеса.

— Пожирательница плоти, ты правда хочешь рожать от него детей?

Лирка изумлённо посмотрела на него, Иррес поперхнулся.

— Дети тут причём? — возмутился подселенец. — Хватит нам одного. Вообще иди вон к нему! — и кивнул на оторопевшего Лешиего. — Твой должник, вот пусть и возится с тобой.

Леший криво улыбнулся и даже раскрыл объятия. За жизнь брата надо честно благодарить. Но бог к нему не пошёл. Фыркнул и вжался в Лиркин бок ещё крепче: в ней он чувствовал более сильную защитницу, потому что даже Иррес в её присутствии особо на него не нападал.

— Ёрдел!

Лирка вздрогнула, услышав радостный вопль Майяри, и рванула на него так резво, что не поспевший за ней бог едва не побежал за ней на коленках.

Подруга нашлась за ближайшим земляным отвалом висящей на плечах невозмутимого брата. Рядом стоял столь же невозмутимый муж. И эти двое, казалось, вобрали в себя невозмутимость всех, собравшихся вокруг. Хотя кое-кто из них сдержанностью нрава никогда не отличался.

— Придушите его, госпожа, посильнее, — желчно советовал господин Мариш, разъярённо щуря светлые глаза.

Недавние события оставили на Теневом хайнесе заметный отпечаток. Он поседел и посерел от покрывавшей его пыли и по колено был вымазан в какой-то слизи. Сопровождавшие его советники выглядели и того хуже. Тот, что постарше и похудее, — господин Шеерс — был покрыт слизью полностью и выглядел так, будто увидел нечто невообразимое. Стоящий рядышком мощный господин Храс с ухмылочкой оттирал ту самую слизь с рук. В саженях двух от них валялся толстенный земляной червь, от вспоротого брюха которого к господину Шеерсу тянулась влажная желтоватая дорожка.

Похоже,