Отпусти меня - Литтмегалина

— Послушай… — пробормотал Ясень, отыскивая в кармане ключи. — Ты могла решить, что раз я ровеннец, то по умолчанию богач или вроде того. Но здесь, в Торикине, у меня самая обычная трехкомнатная квартира — без ванной размером с гостиную, мрамора на полу и домработницы. Я просто врач. Состояние моей семьи не имеет ко мне отношения. Живу тем, что заработал.

Надишь прикоснулась к его руке.

— Зато в эту квартиру я войду добровольно.

Ясень приоткрыл дверь, и Надишь ступила внутрь осторожно, как кошка. Квартира действительно была меньше, чем необъятные хоромы в Кшаане, но человечнее и уютнее. Надишь заглянула в спальню, но едва ли что-то заметила, кроме просторной кровати, перетянувшей все ее внимание. Теперь она будет спать с Ясенем. Уже скоро она увидит его раздетым… Затем она прошла в гостиную и села на обтянутый велюром диван. Люстра в гостиной не горела, однако света из коридора было достаточно, чтобы разглядеть обстановку. Когда Ясень потянулся к выключателю, Надишь остановила его.

— Не надо.

В полумраке поблескивали стекла и лакированное дерево расставленных вдоль противоположной стены шкафов с книгами — коллекция Ясеня вернулась домой. Надишь внимательно пригляделась к нескольким корешкам.

— Странно. Я думала, что оставила эти книжки в бараке…

— Я перевез все твои вещи из Кшаана, в том числе те, которые хранились в твоей комнате, — объяснил Ясень. — Учитывая, что за последние годы многие бедные районы снесли в рамках борьбы с незаконной застройкой, это было правильное решение…

— Я рада снова увидеть свои книги.

— А я рад, что мне не пришлось отправлять их тебе в Кшаан.

Взгляд Надишь продолжал блуждать по комнате. Все это время она ощущала нервное напряжение, исходящее от Ясеня, ожидающего ее вердикта, но не спешила, сосредоточившись на собственных чувствах. За окном покачивались кроны деревьев, заполняя тишину непривычным, но мелодичным шелестом. «Мне здесь нравится», — решила она, и ее мышцы расслабились, став мягкими и податливыми.

— Это будет мой первый настоящий дом, — сказала она вслух и услышала тихий, полный облегчения выдох Ясеня.

Кот запрыгнул на диван, собираясь с ней познакомиться.

— Привет, Бандит, — сказал Надишь и запустила пальцы в его рыжую шерсть.

* * *

На следующий день, отчаянно зевая, Надишь прошла длительное медицинское обследование, которое показало, что ее здоровье в порядке. Ранения сердца всегда приводили к рубцеванию поврежденных тканей, однако в ее случае рубчик был маленьким, аккуратным и не препятствовал нормальному кровообращению.

После они встретились с адвокатом по вопросам миграции, который выдал множество инструкций, среди которых слово «беременность» прозвучало не менее десяти раз. Сразу из адвокатской конторы они отправились в университет, где, под изумленным взглядом секретаря приемной комиссии, Надишь заполнила все необходимые документы…

Закончив, они зашли поесть в первое попавшееся кафе неподалеку от университета. Хотя на Надишь было ровеннское платье, она все равно слишком сильно отличалась от остальных, чтобы остаться незамеченной. Легкие, едва уловимые взгляды окружающих ощущались как жжение на коже… Однако минуты шли, никто не подошел и не наговорил ей грубостей, а юная официантка была подчеркнуто вежлива, и Надишь успокоилась.

— Ты привыкнешь, — пообещал Ясень.

— Я уже привыкаю, — ответила Надишь и, потянувшись к Ясеню, поцеловала его в теплые губы.

Действительно, ее адаптация шла стремительно, тем более что на тревоги и беспокойство у нее просто не было времени. Днем они прорабатывали экзаменационные билеты, а по вечерам отправлялись на долгие прогулки. Надишь ожидала, что столица Ровенны будет напыщенной и холодной, но Торикин, с его мощеными улицами, старыми домами в пастельных тонах и обилием раскидистых деревьев, оказался неожиданно умиротворяющим, и Надишь полюбила его так быстро и безоглядно, что поразилась сама себе. Их необычная пара действительно привлекала любопытные взгляды, но не агрессию, и Надишь быстро перестала обращать внимание на то, смотрят ли на них люди… Ночи они проводили в объятиях друг друга, едва успевая спать. Это была такая счастливая, поразительно нормальная жизнь... если бы не черное пятно, навязчиво мельтешащее перед глазами.

— Ты готова к экзаменам, — сказал Ясень неделю спустя. — Можно взять передышку. Отправимся к озеру? Там очень красиво… чудесная местность… поживем в домике на берегу. Если мы найдем уединенное местечко, ты даже сможешь поплавать.

— Может быть, — сказала Надишь.

— Что тебя беспокоит? — спросил Ясень. — Я же вижу — ты регулярно о чем-то задумываешься и при этом грустишь.

Предыдущие злоключения заставили Надишь усвоить, что скрытность не способствует решению проблем, и сейчас она созналась:

— Лесь.

— Ты знаешь мое мнение по этому вопросу. Твое чувство вины чрезмерно и не соответствует ситуации.

— Да, знаю. И все равно не проходит и дня, чтобы я не вспомнила о нем… и не подумала о его юной жене, которой причинила столько горя. Ясень, я хочу объясниться перед ней, попросить у нее прощения.

— Ты знаешь, как с ней связаться?

Надишь достала из сумки статуэтку Урлака и, развернув ее, показала Ясеню указанный на основании статуэтки телефонный номер.

— Думаю, узнать будет несложно.

— Даже предположить не могу, к чему это приведет… — вздохнул Ясень. — Но поступай как считаешь нужным.

Пять минут спустя она получила телефонный номер вдовы Леся и немедленно, пока ей еще хватало решительности, набрала его.

— Аврора? Здравствуйте… — робко произнесла Надишь в трубку. — Я медсестра… в Кшаане мы с Лесем работали в одной больнице и стали друзьями. Сейчас я в Ровенне… и хотела бы с вами поговорить.

— Пиши адрес, — сразу сказала ее собеседница.

Надишь схватила блокнот. Закончив разговор, она показала адрес Ясеню.

— Это в другом городе. Сколько туда ехать?

Ясень достал дорожную карту и изучил ее.

— Порядка шести часов на машине.

— Ты меня отвезешь?

— Конечно.

* * *

Погода выдалась прекрасная. Они выехали в шесть утра. На Надишь было длинное, прикрывающее щиколотки платье — белое, с узором из розовых ягод. Ее уже не шокировала оголенность ровенских женщин, но она не думала, что когда-нибудь ей будет комфортно демонстрировать обнаженные ноги на улице. Хотя приоткрыть плечи она, пожалуй, решится. За окнами машины проносились деревья, трава мерцала в солнечном свете, как чистый изумруд. Даже в ее крайне взвинченном состоянии Надишь не переставала наслаждаться окружающей красотой, ослепительно яркой после выжженных пейзажей Кшаана, но говорить была не в состоянии. Ясень не приставал, позволив ей сконцентрироваться на собственных мыслях.

Они въехали в город и направились к центру, миновав медицинский университет — Аврора переехала поближе к нему, как и планировалось, вот только уже без мужа. Ясень припарковал машину на