Измена. Малыш от предателя - Влада Одинцова

— Врач сказала, что это будет наш единственный малыш.

— Да, — киваю. — То, что я смогла забеременеть и выносить — это чудо. Второго такого может не случиться.

— Самое главное, что вы оба здоровы. И я бесконечно благодарен тебе за это чудо.

— Я люблю тебя.

— Я тебя люблю, — вторит Рома и, перегнувшись через сына, целует. Снова и снова, пока Олег не начинает кряхтеть, требуя новую порцию молока.

Эпилог

Роман

До сих пор не понимаю, как я мог вообще допустить риск разрушить свою семью. Я был бы последним глупцом, если бы потерял такую женщину, как моя Тонечка. Она бесценна. Она стоит всех сокровищ мира. И ни одна другая женщина ей даже в подметки не годится.

Я уже сбился со счета, сколько раз просил прощения за свой идиотский поступок. Но с того дня, как Тоня застала меня целующимся с Лизой, очень много воды утекло.

Олежка подрос и уже вовсю бегал по дому и улице, когда бледная Тоня с горящими глазами показала мне три теста на беременность. Все были положительные.

Я сразу не поверил. И, надо сказать, сильно испугался. Если врач сказала, что рождение Олега — это чудо, и он будет вашим единственным ребенком, то я, естественно, испугался за жену. Что, если новая беременность как-то негативно скажется на ее здоровье?

Но врач успокоила меня, сказав, что беременность протекает нормально, и никаких патологий нет.

Вторая беременность Тони была легкой. Мы даже смогли полететь на отдых втроем. Вчетвером, если считать нашего пузожителя.

Артем родился тоже богатырем. Роды были настолько стремительные, что мы едва успели доехать до роддома, как через два часа я уже держал второго сына на руках.

Мы снова оба были с мокрыми глазами. Снова посчитали рождение сына чудом.

А через год нас ждал сюрприз. Новая беременность Тони. Она, хохоча, протянула мне тест на беременность с ярко выраженными двумя полосками.

— Кажется, мы распечатали чудо в нашей семье, — смеялась моя жена, пока я кружил ее на руках.

— Кажется, кто-то там сверху решил, что с нас хватит страданий, и мы заслужили настоящее счастье, — ответил я и поцеловал жену.

После рождения Алексея Романовича мы решили на этом остановиться.

Купили большой дом в новом поселке в пригороде. Я начал развивать свой бизнес, встал на ноги. А Тоня тем временем занималась воспитанием наших сыновей.

Моя жена закончила курсы вождения, и на Новый год я подарил ей машину. С тех пор ей стало удобнее развозить пацанов по секциям.

Когда мы пристроили всех сыновей в садик, Тоня занялась работой. Чтобы у нее был гибкий график и возможность по-прежнему много времени посвящать нашим сыновьям, она занялась бухгалтерией нашей фирмы. Теперь у нас крутой бухгалтер, который лично заинтересован в процветании этого бизнеса.

А три года назад моя жена пришла в нашу постель и прижалась к моему боку.

— Ромочка, — ласково произнесла она и посмотрела на меня своими бездонными глазами. — Я так люблю наших парней.

— И я люблю, — улыбнулся, понимая, что это лишь прелюдия к разговору, который на самом деле задумала моя жена. — Но ты не об этом хотела побеседовать.

— Нет, — вздохнула она и начала водить пальчиком по моей голой груди. — Я хотела сказать, что очень… очень хочу дочку. Маленькую принцессу. Девочку, у которой будут твои глаза. Которая будет любимицей всей семьи. Представь себе, как будет здорово! У нее три старших брата. Они будут заботиться о ней и оберегать.

Я усмехнулся и перекатил жену на спину. Навис сверху и потерся своим носом о ее.

— Я тоже хочу маленькую принцессу. Начнем прямо сейчас? — спросил и поиграл бровями.

А через десять месяцев на свет появилась Елизавета Романовна. Моя нежная куколка. Папина принцесса. Хитрюшка и маленький манипулятор. Но никто в семье не может ей отказать. По крайней мере, мужская половина.

Тоня строже с ней, чем все остальные. Кто-то же должен воспитывать нашу малышку. Раз уж мы с парнями балуем, роль наставника взяла на себя Антонина.

С тех пор меня не покидает ощущение, что я полностью, без ограничений и рамок счастлив. У меня есть все, о чем я даже мечтать не смел. Любимая жена, четверо детей, процветающий бизнес, огромный дом. Все, ради чего человек в принципе должен жить.

Я дорожу тем, что у меня есть. И после той случайно девицы Лизы больше никогда не позволял себе даже смотреть на чужих женщин. Мне и не хотелось. Теперь для меня существует только одна женщина. Моя нежная, милая, ласковая, но сильная Тонечка. Мой свет и мой центр мироздания.

Ловлю ее за талию, когда Тоня проходит мимо, и под ее писк усаживаю к себе на колено.

— Ты что творишь? — притворно возмущается она, хлопая меня ладошкой по плечу. — Дети же смотрят.

— Пусть смотрят, — киваю. — Ничего неприличного я не делаю. А они должны видеть, что родители счастливы. Где еще они получат опыт счастливой семейной пары? Будут смотреть на нас и брать пример. Понесут в свои отношения такую же открытость и любовь, какие видели в своей семье. Так что не брыкайся и обними меня.

— Обнимашки! — выкрикивает Лиза и бегом выбирается из своего детского бассейна.

Парни продолжают плескаться в полноразмерном, пока дочка, шлепая мокрыми ступнями по газону, несется к нам с Тоней. Мы только успеваем раскрыть объятия, как Лиза ныряет в них и, кряхтя, взбирается на мое второе колено. Прижимается всем телом и поглядывает на свою маму.

— Целуй, — в своей повелительной манере приказывает дочка и подставляет мне щеку. Я со смехом наклоняюсь и касаюсь губами нежной детской кожи. — Еще! — требует наша домашняя принцесса, и я зацеловываю ее личико. А она заливисто хохочет и начинает уворачиваться от поцелуйной атаки. — Колючий!

Выкрикнув это, она соскакивает с моего колена и несется назад к бассейну.

— Олег! Лови!

Расставив руки, она соскакивает с края бассейна и летит прямо к брату в руки.

— Бесстрашная, — качает головой Тоня.

— Она знает, что ее всегда подхватят братья. К тому же, она ведь умеет плавать.

— Но еще не настолько уверенно, чтобы прыгать во взрослый бассейн.

— Тоня, чуть больше доверия дочке. Что говорит ее тренер по плаванию?

— Что с каждой тренировкой она все лучше держится на воде, — вздыхает моя жена. — Но это не мешает мне переживать за нее.

— Ты за всех переживаешь.

— Такая у меня мамская работа, — отзывается и приглаживает мои отросшие волосы.

— Давай за безопасность в нашей семье буду отвечать