Цветок для ледяного дракона - Екатерина Жданович

— Господин мэр отдыхает. Он не принимает, — последовал вежливый, но железный отказ.

Во мне взыграл южный характер, подогретый бессонной ночью и коробкой в руках.

— Я знаю, что он отдыхает. Я пришла именно поэтому. Чтобы помочь. Чтобы убедиться, что с ним все в порядке, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, и увидела, как лицо дворецкого вытянулось от удивления, наверное, не привык к такому напору. — Пожалуйста, передайте ему, что здесь Белинда. Если он велит уйти, то я уйду.

Дворецкий изучил меня еще секунду, затем молча отступил, пропуская внутрь.

— Пройдемте за мной!

— Что, так сразу? — я шагнула в просторный холл.

— Вы не уверены? — мужчины жестом указал на мою шубу, которую я поспешила снять, но коробку не отдала.

— Да… то есть нет. Ведите.

Мы прошли по длинному, слабоосвещенному коридору. Дворецкий коротко стукнул в высокую резную дверь, приоткрыл ее и снова жестом указал мне войти.

Я шагнула внутрь и замерла.

Это была огромная, почти пустая комната. Главным и единственным ее украшением было гигантское панорамное окно, выходившее на заснеженные склоны холма и город. Прямо напротив этого окна, стояла широкая кровать. И на ней, на белых атласных простынях лежал Дармир. Он был бледнее обычного, черты лица заострились, под глазами легли темные тени. Одна его перевязанная рука лежала поверх одеяла. Он смотрел в окно, но когда дверь открылась, медленно повернул голову.

Стоило увидеть меня, в голубых, насмешливых глазах вспыхнуло такое искреннее, бездонное удивление, что у меня перехватило дыхание.

— Белинда? — хрипло спросил он. — Ты… как ты здесь?..

Я сделала шаг вперед, утопая едва ли не по щиколотку в мягком ковре.

— Я здесь, потому что еще один день обязана помогать вам как ваш секретарь, — сказала я деловито. — И не могла допустить, чтобы мои обязанности страдали из-за вашего недомогания. Если вы против моего присутствия, я немедленно уйду.

Дармир медленно кивнул, и в уголках его губ дрогнула улыбка.

— Против? Я только за. Хотя предупреждаю, будет смертельно скучно. Мой суровый врач пригвоздил меня к этой постели. Велел «лежать и набираться сил», как какому-то птенцу. Самый утомительный вид безделья.

Я подошла еще ближе, к самому краю кровати.

— О, я постараюсь развеять вашу скуку, — возразила я. — У меня как раз припасено средство от нее для непослушных пациентов.

Я протянула вперед коробку, перевязанную лентой. Дармир посмотрел на нее, потом на меня и вопросительно дернул бровью:

— Что это?

— Откройте и увидите, — прошептала я, внезапно снова охваченная сомнениями.

А вдруг это слишком просто? Слишком наивно? Дармир взял коробку здоровой рукой, развязал ленту пальцами, движением удивительно ловким для такого большого человека, и снял крышку.

Замер, глядя на сложенный внутри шарф, а потом коснулся шерсти кончиками пальцев.

— Вы связали это?

— Да. Вчера вечером. Чтобы… чтобы вам было теплее. Это подарок. Цвет, я подумала… он похож на… — я запнулась, не решаясь договорить «на ваши глаза».

Дармир вынул шарф из коробки, а затем, одним плавным движением накинул себе на шею. Концы свесились на простыни.

— Идеально, — произнес он.

Глава 22

Я покраснела. Взгляд Дармира был таким… теплым и благодарным, что выдержать не было сил. В конце концов, я заоглядывалась по сторонам. Изображать интерес не пришлось, меня действительно интересовало все об этом мужчине. Но увы, комната мало могла о нем рассказать. Только об аккуратности и сдержанности. Взгляд приковала книга на тумбочке, и я радостно заявила:

— Что ж, нужно вас как-то развлечь. Желаете, я вам почитаю?

Дармир молчал, вынудив меня вновь повернуться к нему. И опять по щекам разлился внутренний жар. Взгляд мужчины ничуть не поменялся, даже наоборот, стал еще невыносимее. Глубже, с какой-то непонятной, но волнующей искрой.

— Слышать ваш голос? Я мог о таком только молить, — чуть улыбнулся он, видно, заметив мою реакцию, и сделал хуже. Теперь горело не только лицо, но и все тело.

Пришлось поскорее хватать книгу, чтобы скрыть свои эмоции.

— Это… — дернул рукой Дармир, словно собирался выхватить книгу из моих рук, но я уже и сама поняла, что эта история не самая лучшая для развлечения больных.

Вскинув изумленный и наигранно испуганный взгляд на Дармира, я уточнила шепотом:

— Нравы и устои южных регионов? Вы решили добить себя скукой?

— Я так хотел уснуть и промотать этот скучный день! — с лукавым выражением смущения протянул и Дармир, и мы рассмеялись.

— Вы даже отдохнуть себе не даете, — с укоризной проговорила я, опуская книгу на место. — Все в работе и в работе.

— Такая у меня натура, — виновато пожал плечами Дармир и дернул шнурок у изголовья кровати.

— Да, не зря вас так любят люди.

Моя улыбка вышла по-настоящему нежной. Я не лукавила и не льстила. Это было прекрасно видно — в городе мэра любили, и я понимала почему. Стоило вспомнить, чем именно ему обязана я, а ведь я живу здесь без году неделю. Наверняка у остальных жителей есть много славных историй об этом человеке… драконе. Улыбка медленно сменилась печальной. Мысль: а нужны ли дракону простые человеческие девушки? — неожиданно сильно ударила по душе. Дармир уловил смену настроения, нахмурился и уже собирался спросить что-то, но не успел. В комнату вошел вызванный слуга.

— Кир, принеси из библиотеки книгу, которую я отложил.

Слуга поклонился и вышел. Вернулся быстро. Все это время я старалась не встречаться взглядом с Дармиром и много говорила, чтобы он не думал задавать вопросов.

Он и не задавал. Следил за мной внимательно, иногда улыбался едва заметно и поддакивал, но так и не спросил: он оказался слишком проницательным.

Слуга вернулся, вручил мне книгу и подставил к кровати стул, а после все также молча удалился.

— Ну что же, начнем, — преувеличенно бодро заявила я, опустившись на мягкое сиденье.

— Белинда, — не дал мне прочесть и строчки Дармир, а стоило взглянуть на него, попросил тихо: — Сядь рядом, на кровать.

— Это не слишком уместно… да и вдруг я вам больно сделаю, — зашептала я, сжимаясь от нахлынувших эмоций.

— Пожалуйста, — казалось, тишина после этого слова бросилась на меня, залепив уши. Только изнутри громом рвался грохот сердца. Дармир опять понял, что я на грани. Улыбнулся и детским, капризным голосом добавил: — Я ведь так болен, нельзя мне отказывать! К тому же — уже нормально проговорил он: — когда вы сидите рядом на стуле, мне начинает казаться, что я где-то в больнице, при смерти, и родственники уже ждут моей кончины,