Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе

втиснут между моими сёстрами, их вторыми половинками, моими племянницей и племянником и моими родителями. Полевые цветы и радужные блёстки, вырезанные из бумаги фигурки единорогов и тарелки с любимыми блюдами моей племянницы Элеоноры — традиция празднования, когда тот, у кого день рождения, выбирает угощения сам — теперь всё свелось к тому, что на столе остались последние кусочки, хрустящие края и крошки. Салфетки падают рядом с тарелками. Стулья скрипят, когда мы откидываемся на спинку. Разносят и разливают виски и вино.

Я погружён в свои мысли, мой взгляд устремлён к окну, где прямо за стеклом тёплый летний ветерок колышет дамасские розы, которые папа и мама посадили в день своей свадьбы и которые росли и процветали в течение тридцати пяти лет.

Благодаря моим затычкам для ушей (без затычек это настоящий сенсорный ад) я действительно могу слышать свои мысли, и я думаю о том, о чём думал почти неделю — о том, что я собираюсь поведать своим родителям об этом моём плане, не рассказывая им слишком многого. Или, если быть более точным, что я собираюсь сказать своей маме. Мой папа спокойный, добродушный парень. Он сказал мне, что доверяет мне самому разобраться со своим будущим. Однако моя мать всегда лезла в мои дела... и она очень даже лезет во всё, что касается возможного брака.

Пока что я сказал своим родителям, что собираюсь дать Имоджен, моей третьей по старшинству сестре, возможность отдохнуть от общения с барами и ресторанами города, где продаётся наш виски. Имми — заядлая экстравертка, которая никогда не жаловалась на то, что ей приходится время от времени ездить в город со своим партнёром Лео, болтать, заходить в заведения наших клиентов перекусить, оставляя их с модной бутылкой тридцатилетней выдержки, образцом новой партии, которую мы скоро начнём продавать. Она с удовольствием занимается этим уже много лет. Но две недели назад Имми сообщила нам, что она беременна своим первенцем, и из-за того, что её сильно тошнит по утрам, первый триместр плохо сказывается на ней. Когда я сказал ей, что сам займусь городскими обходами, она обняла меня и разрыдалась от счастья и облегчения.

Вот что знают мои родители на данный момент, и это надёжная легенда, не говоря уже о реальной причине, по которой я в течение следующего месяца смогу проводить выходные в городе. Я мог бы обойтись этим объяснением, а остальное оставить при себе.

Но я думаю, мне нужно сказать маме, что я наконец-то занялся планами по женитьбе, хотя бы для того, чтобы она отстала от меня. В последнее время она была почти невыносима в своей кампании «Помогите Уиллу найти жену», и самой крошечной крошки, которую я даю, ей достаточно, чтобы представить себе целый праздник возможностей. Например, несколько недель назад я как-то мимоходом упомянул, что было бы неплохо, если бы я женился на женщине, которая не ненавидит телефоны и действительно разбирается в социальных сетях, и с тех пор она присылает мне профили женщин-блогеров.

Мне нужно, чтобы она знала, что я держу всё под контролем, и немного успокоилась. Я просто должен быть мудрым в том, как много я раскрою. Если я не буду осторожен, то завтра мы с Джульеттой можем оказаться за чашечкой кофе, а между нами втиснется полная энтузиазма Айла Орсино.

У меня всё готово к завтрашнему отъезду. Фест знает, как справляться с хозяйством и производством на винокурне. Наши экскурсии и дегустации по выходным проходят как по маслу, благодаря Селии, второй по старшинству из моих младших сестёр, которая руководит ими. Я знаю, что с точки зрения логистики всё будет в порядке.

Я просто не знаю, как сказать моей матери, чем я собираюсь заняться, не вызвав у неё ещё большего интереса к моим попыткам остепениться.

Передо мной появляется открытая бутылка виски, и я передаю её Деми, жене Хелены, старшей из моих младших сестёр, сидящей справа от меня. Деми улыбается в мою сторону и одними губами говорит «Спасибо!».

Как только я поворачиваюсь, Миранда, моя младшая сестра, сидящая слева от меня, толкает меня локтем.

Я готовлюсь к натиску звуков и вытаскиваю затычку из левого уха.

— Что, Мими?

Она указывает подбородком в сторону кухни.

— Мама хочет с тобой поговорить. Говорит, что написала тебе сообщение.

Я проверяю свой телефон и хмурюсь в замешательстве. Я не почувствовал, как он завибрировал от сообщения, но там есть сообщение: «На кухню, пожалуйста».

Вздохнув, я встаю и иду на кухню. Как только я оказываюсь на месте, я вынимаю вторую затычку из уха и надёжно прячу её в маленький футляр, прикреплённый к моим ключам. Я кладу всё это обратно в карман.

— Привет, ма.

— Привет, Уилл, — мама склонилась над тортом Элеоноры, покрытым помадкой, и украшает его крошечными съедобными сахарными единорогами и падающими звёздами. Она никогда не излечится от ревматоидного артрита, но иногда симптомы проходят, и когда это случается, когда её руки становятся почти такими же ловкими, как раньше, она выкладывается на полную катушку.

После того, как последняя падающая звёздочка расположена именно так, она отряхивает руки.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Мой желудок сжимается.

— Ма, нет.

— Да, Уилл, — мама выпрямляется и поворачивается ко мне лицом, отводя тыльной стороной запястья выбившуюся прядь каштановых волос с сединой. — Это не леди и не джентльмен, с которыми я бы пыталась тебя свести, — она крутит подставку для торта, оценивая свою работу. — Это кое-кто ещё лучше. Это сваха.

— Господи Иисусе.

— Уильям Орсино, следи за своим языком на моей кухне.

Я стону, потирая шею.

— Прости, ма. Но никаких свах. Мне не нужна сваха...

— Ты сам сказал мне, что не знаешь, как найти своего человека. Вот как! Мы с твоим отцом познакомились через сваху.

— Общий друг на вечеринке — это не сваха.

Мама упирает руки в бока.

— В то время Фи была всего лишь подругой по бизнесу, и это было региональное мероприятие по налаживанию связей. Она познакомила нас с твоим отцом из-за наших общих интересов.

Эта «подруга по бизнесу» — одна из её лучших подруг. Они с Фи каждый день разговаривают по телефону.

— Насколько я помню, на этом «мероприятии по налаживанию контактов», — напоминаю я ей, — было много виски и травки.

Мама издаёт чопорное «хм» и возвращается к торту Элеоноры, поправляя единорога.

— Так и было в семидесятые,