Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе

Шагая по тротуару, я кладу руку на живот, где бабочки порхают ещё неистовее, чем Пак, когда у него просыпается шило в заднице, и он мечется по всему дому.

И вдруг до меня доходит — такая нервозность полезна. У меня и должны порхать бабочки в животе. Это именно те ощущения, к которым я хочу снова привыкнуть.

Всё утро я твердила себе, что готовлюсь пойти на тренировку. Мне следовало бы понять, что как только я проснулась, тренировка уже началась.

Снова глубоко вдохнув, я открываю дверь в кофейню и сразу замечаю Уилла, склонившего голову над чем-то, похожим на лист бумаги; он держит в руке карандаш и неуверенно водит по листу. Может быть, кроссворд? Он сидит в уютном уголке, самом дальнем от кофейни, и на нём рубашка ярко-оранжевого цвета. Честно говоря, я бы не выбрала подобный цвет для мужчины с такими волосами, как у него, но каким-то образом ему это к лицу. По-настоящему к лицу. Он выглядит... потрясающе, и всё остальное меркнет вокруг него, как пламя костра в тёмной ночи.

Я медленно пробираюсь к нему между столиками, и во мне порхают бабочки.

«Это хорошо, Джульетта, — произносит тихий голос у меня в голове. — Это хорошо».

Я улыбаюсь. Потому что впервые за столько месяцев я верю этому голосу.

Когда я подхожу к его столу, я останавливаюсь. Голова Уилла всё ещё опущена, его карандаш двигается над тем, что, как я теперь вижу, является головоломкой судоку.

Моя улыбка становится шире. Я кладу свою сумочку на стол и говорю ему:

— Я была так уверена, что ты разгадываешь кроссворд.

Он резко дёргается, как будто я его напугала, и моргает, глядя на меня. Его взгляд скользит по моему телу. Он тяжело сглатывает, совершенно беззвучно. А затем вскакивает со своего места.

— Привет, — он протягивает мне руку.

Я моргаю, застигнутая врасплох. Уилл тут же отдёргивает руку и засовывает её в карманы.

— Я только что ужасно запорол момент, — жалобно бормочет он. — Рукопожатие? Что, чёрт возьми, со мной не так?

— Уилл...

— Можно мы начнём ещё раз? — он сжимает ладони в молитвенном жесте, удерживая мои глаза. — Пожалуйста.

Я разрываюсь на части. Я хочу успокоить его, чтобы ему стало легче, сказать маленькую невинную ложь, что он ничего не запорол.

Но я не должна лгать ему, когда он хочет стать лучше в этом деле. Мы с Уиллом обязаны дать друг другу шанс стать лучше, а это значит, что мы должны уделять внимание не только нашим успехам, но и нашим трудностям.

Я не говорю ему, что он облажался, но и не возражаю. Я просто говорю:

— Отматываем время назад.

Затем я снова беру свою сумочку и вешаю её на плечо. Я быстро оглядываюсь назад, убеждаясь, что путь свободен, прежде чем двинуться в обратном направлении. Я иду задом наперёд через всю кофейню к двери, с ручкой которой я немного повозилась, и тянусь назад, чтобы открыть её. Я рывком открываю дверь, выхожу наружу и позволяю ей захлопнуться.

Сквозь стеклянную дверь я вижу Уилла, стоящего в своем уютном уголке, с озадаченным выражением лица, в котором сквозит что-то вроде… Я не уверена, что именно, но думаю, что это может оказаться весельем.

Я улыбаюсь ему, затем машу рукой, приглашая сесть.

Он так и делает. Моя улыбка становится шире. Затем я распахиваю дверь и вхожу внутрь. Дубль два.

Более уверенная, чем в прошлый раз, и гораздо менее дрожащая, я прохожу через кофейню. На этот раз Уилл наблюдает за мной всю дорогу, не сводя с меня глаз.

Когда я подхожу к столу, он встаёт, более спокойный, чем в прошлый раз.

— Джульетта, — говорит он, его взгляд скользит по мне. — Привет.

Я улыбаюсь.

— Привет, Уилл.

Он прочищает горло.

— На этот раз я не собираюсь предлагать тебе рукопожатие.

Я прикусываю губу.

— Окей.

— Но... — он снова прочищает горло. — Я не совсем уверен, что мне следует тебе предложить.

— Что кажется правильным? — спрашиваю я. — Что подсказывает тебе твоё внутреннее чутьё?

Он потирает затылок.

— Мы не совсем незнакомы, но если бы мы были незнакомцами, то моим первым побуждением было бы встать, выдвинуть стул, чтобы ты села, а затем пододвинуть его обратно.

— По-джентльменски, — говорю я ему. — Мне это нравится.

— Но мы не незнакомцы, — говорит он, не сводя с меня глаз. — Мы достаточно пообщались, нам достаточно комфортно друг с другом, чтобы... ну, обнять друг друга в знак приветствия, таков мой инстинкт. Я бы, конечно, сначала спросил.

Моя улыбка становится шире. Этот мужчина.

— Тогда давай же, спроси меня.

Он выдыхает.

— Джульетта, можно я обниму тебя в знак приветствия?

— Да, пожалуйста, — я обхожу угол стола и попадаю прямиком в его объятия.

Уилл мягко обвивает меня руками в коротком, нежном объятии. Идеально подходяще для приветствия на первом свидании.

Я слегка обхватываю руками его широкую спину и вдыхаю его аромат. От него так приятно пахнет, что у меня снова порхают бабочки в животе. Я улыбаюсь про себя, касаясь щекой его мягкой хлопковой рубашки, и вздыхаю. Он отпускает меня, и я заставляю себя отстраниться.

— Это было восхитительно, — говорю я ему.

— Да?

— Да, — я замечаю ресничку, которую оставила на кармане его рубашки, и смахиваю её пальцами.

Он опускает взгляд, хмурясь.

— Просто убираю за собой, — отвечаю я ему. — Ресничка, — я сдуваю её с кончика пальца, на удачу. — Мне нравится рубашка. Она тебе очень идёт.

Его щёки становятся ярко-розовыми. Боже, что такого в мужчине, который краснеет?

— Не льсти мне, — говорит он, отодвигая мой стул. — Я похож на тыкву.

Я смеюсь, когда сажусь, а он пододвигает мой стул.

— Не похож! Я бы не стала тебе лгать. Мы обещали быть честными друг с другом, и я держу своё слово. Я действительно думаю, что она тебе к лицу.

Уилл садится напротив и скептически смотрит на меня.

— Тогда мы можем каждый остаться при своём мнении. В ней я чувствую себя тыквой.

— Тогда почему ты её носишь?

— Моя племянница, — говорит он, отодвигая судоку в сторону.

— Твоя племянница?

Он кивает.

— Она подарила мне вчера эту рубашку. А потом она была рядом