Несказочная история Кейт Мэтисон - Эва Гринерс

Глава 15

В последующие недели я, казалось, нашла в доме лорда Макгрегора нечто большее, чем просто убежище от прежней жизни. Каждый день приносил с собой новые впечатления, новые открытия, и я с удивлением замечала, как постепенно моя душа, словно цветок, раскрывалась под теплым светом внимания «Тёмного Лорда».

Эдвард, как он просил меня его называть, стал для меня не просто хозяином дома, но и проводником в мир, о котором я прежде лишь мечтала.

Мир редких цветов, изысканных ароматов и раньше был моей страстью. Но Эдвард открывал мне нечто большее. С его возможностями и утонченным вкусом он создал просто потрясающий оазис красоты.

Мы проводили вместе много времени, и большую его часть занимала оранжерея. Лорд Макгрегор был страстным коллекционером и знатоком истинных ценностей в моём понимании.

Его оранжерея была настоящим чудом. Каждый раз я наслаждалась игрой света на листьях и лепестках, и ощущением, будто находишься в волшебном саду, где время замирает, а все остальные миры остаются где-то далеко.

Однажды утром, когда мы с Эдвардом прогуливались между рядами горшков с орхидеями, он остановился перед одним из них и, слегка наклонившись, указал на нежный цветок, который казался сделанным из тончайшего фарфора.

— Это дендробиум благородный, — произнес он с теплотой в голосе. — Родом из Гималаев. Видите, как изящно изгибаются его лепестки? Они напоминают мне танцовщиц, застывших в момент грациозного движения.

Я смотрела на цветок, и мне действительно казалось, что он живой, что он вот-вот сорвется с тонкого стебля и закружится в воздухе.

Лорд продолжал рассказывать о других сортах орхидей. В моей прошлой жизни орхидеи у меня тоже были, правда не очень много. Но то, как восхищался ими Эдвард я воспринимала как новую страницу своей сказки.

— Фаленопсис с их бархатистыми лепестками так нежны…А вот каттлея — их крупные цветы напоминают королевские мантии, — правда? — говорил он увлечённо, как мальчишка, — а вот эти — пафиопедилум —, называют ещё «башмачками Венеры» из-за их необычной формы.

Каждый цветок был для него сокровищем, и Эдвард знал историю каждого.

— Среди ваших цветов много лекарственных растений — небрежно сказала я однажды, когда мы сидели в оранжерее, наслаждаясь тишиной и покоем. — Это просто коллекция или?..

Лорд Эдвард задумался на мгновение, затем улыбнулся.

— Знаете, Кейт, я всегда считал, что красота растений — это их главное достоинство. Но я покривлю душой, если скажу, что лекарственные свойства некоторых из них лишь приятное дополнение. Это очень важно для развития медицины.

— Расскажите о них, — попросила я.

— Это, — он указал на растение с темно-зелеными листьями и мелкими, почти незаметными цветами, — дрозера по латыни, или росянка. Хищник среди растений. Видите эти капельки на листьях? Они привлекают насекомых, которые, садясь на них, уже не могут улететь.

Я смотрела на росянку с легким содроганием. Казалось, даже здесь, среди этой красоты, природа напоминала о своей двойственности, о том, что за внешним изяществом может скрываться опасность.

Эдвард улыбнулся своей особой улыбкой, полной скрытого смысла:

— Всё в этом мире имеет свою цель, Кейтлин. Эти растения прекрасны и сами по себе — посмотрите, как изящно свисают гроздья белых цветов белены, как благородно выглядит тёмно-фиолетовый аконит. Но их истинная ценность открывается в совсем другой сфере.

Он сделал паузу, словно решаясь на что-то важное, затем предложил:

— Однако, извольте, — поднявшись со скамьи, он протянул мне руку, — если вам интересна эта тема, я могу показать ещё кое-что.

Мы вышли из оранжереи и направились в другую часть дома, куда я еще не заходила. Лорд провел меня через длинный коридор, стены которого были украшены деревянными резными панелями. Наконец, мы остановились перед массивной деревянной дверью, которую он открыл с помощью большого железного ключа.

— Добро пожаловать в мою лабораторию, — произнес он, пропуская меня.

Я сделала шаг вперёд и моё сердце тревожно забилось: такого я ещё никогда не видела. Лаборатория Лорда Макгрегора оказалась настоящим музеем алхимии: высокие потолки, огромные окна, через которые лился мягкий свет, и длинные столы, заставленные стеклянными колбами, ретортами и склянками с разноцветными жидкостями.

На полках вдоль стен стояли книги в кожаных переплетах. Массивные деревянные шкафы с потемневшими от времени стёклами хранили бесчисленные сосуды различных форм.

Старинные аптекарские весы с медными чашами стояли в центре огромного дубового стола с множеством выдвижных ящиков.

— Здесь я провожу свои эксперименты, — объяснил лорд, подходя к одному из столов. — Изготавливаю лекарства, настойки, эликсиры. Некоторые из них даже отправляются ко двору его величества.

Я смотрела на него с невольным восхищением. В его словах не было хвастовства, лишь спокойная уверенность человека, который знает свое дело.

— Вы действительно делаете лекарства для короля? — спросила я, не скрывая удивления.

Лорд кивнул.

— Да, но это не главное. Для меня важно, чтобы мои работы приносили пользу. Красота и здоровье — две стороны одной медали, Кейт. И я стараюсь сохранить баланс между ними.

При этих словах меня вновь посетили сомнения. Не этот ли человек стоит за отравлением короля?

Но нет — я гнала эти мысли прочь, как надоедливых мух. Слишком хорошо я чувствовала себя в его обществе, очень уж естественной была наша связь. Да и сам он, несмотря на всю свою репутацию «тёмного», не производил впечатления человека, способного на подлость.

Я чувствовала, как мои сомнения, которые иногда возникали в глубине души, растворяются в его присутствии. Лорд Эдвард был человеком, которому хотелось верить. Его спокойствие, его мудрость, его любовь к красоте — все это делало его дом особенным местом, где я чувствовала себя в безопасности.

И все же, иногда, особенно по ночам, когда я оставалась одна в своей комнате, меня посещали странные мысли. Что, если за этой внешней гармонией скрывается что-то иное? Что, если лорд Макгрегор не тот, кем кажется? Его ум был достаточно изощрённым, чтобы обмануть меня.

Но я быстро гнала эти мысли прочь. Мне было хорошо с ним, и я не хотела разрушать это чувство.

Однажды утром, когда мы с Эдвардом завтракали в небольшой столовой, меня посетила идея, которую я поторопилась выразить немедленно: возможно из-за чувства вины, которое покусывало меня. Ведь я невольно подозревала человека, который был в этом мире моей единственной родственной душой.

— Эдвард, — начала я, — вы были так добры ко мне, что я хотела бы сделать что-то для вас в ответ. Может