Медовый дом княжны Полины - Эва Гринерс

- Батюшка, наверное, еще не спит. Пойду попрощаюсь.

Рахманов сидел за столом над какими-то бумагами.

- Батюшка, я попрощаться зашла, мы с Лукерьей уходим.

- Иди ко мне, деточка, поцелую.

Я заметила, что он прикрыл что-то лежащее на столе своей широкой ладонью, но не придала этому значения. Батюшка коснулся губами моего лба. Мне показалось, что он чем-то озабочен.

- Что-то случилось? - спросила я его, хотя мало ли забот у князя.

- Ничего, Поленька, беги к себе. Эх, оставалась бы ты дома. Ну хоть бы до отъезда.

- Ну как же, - растерянно пожала я плечами, - у меня там хозяйство, девочки, Лукерья с Тимофеем… и Проша…

Князь вздохнул, усмехаясь невесело:

- Вот. Отца родного на порося променяла.

Я неловко топталась рядом.

- Да нет же, батюшка, просто там уже дом.

Князь махнул рукой:

- Беги, голубка моя. И прости отца.

С ним явно что-то творилось, и руку, лежащую на столе, он не сдвигал. Какие-то плохие новости?

Мы с Лукерьей дошли до нашего подворья. Попили чай с девчонками. Все были немного унылы: давила моя предстоящая поездка. Никому не хотелось расставаться.

После чаёвничанья я забралась на постель и втащила к себе уже увесистого Прошу. Надо было почесать ему спинку впрок. Свинёнок, ничего не подозревая, жмурился от удовольствия. Когда он погрузился в сон, я встала осторожно, чтобы не разбудить его. Булочка моя. Как же я буду скучать.

Потом обошла дом на цыпочках, разглядывая шторки и подвязы на них. Всё своими руками. Интересно, почему в прошлой жизни у меня не было столько счастья вокруг? А тут вдруг столько всего, что радует.

И я внезапно поняла, почему. Просто совершенно о себе не думала. Вот хотя бы собаку себе завела, чтобы обниматься с ней, радоваться тому, как она виляет хвостом и лижет мой нос.

Все эти мысли пронеслись и канули. Сейчас моим счастьем была жизнь здесь. И люди, которых я полюбила.

Передо мной, как вживую, возникло лицо Николая, и сердце болезненно сжалось. Бог с ним, помнит меня или нет. Был бы жив. Как узнать бы? Может, попросить Рахманова?

Чтобы отвлечься, я накинула платок и вышла на подворье. Трава похрустывала под ногами, покрытая инеем. Небо было чёрное и всё в звёздах. Я стояла, задрав голову и высматривая яркую Полярную звезду, чтобы загадать на неё желание. Не нашла. Зато заприметила обеих Медведиц: Большую и Малую.

Вспомнила наши бочонки с мёдом, крышечки которых были украшены медвежатами, и усмехнулась: вот он, мой талисман. На него и загадывать. «Весточку мне, весточку от него…»

Окончательно продрогнув, я направилась обратно к дому. Навстречу мне вышла Лукерья.

- Чего полуночничаешь, Поля? Холод-то собачий. Давай в дом, я самовар поставлю.

Спорить я не стала:

- Пойдём, тётушка.

Попивая чаёк с нашими летними травами, я призналась тётке:

- Кажется, я влюбилась.

Лукерья прижала руки к груди:

- Когда ж ты успела, голубка моя? Кто он?

- Помнишь, я про полк спрашивала, который подле Раздольного располагался? Вот он оттуда. Николай Бортников.

Лукерья расплескала чай, ставя его на стол.

- Когда же вы с ним смиловались? Вроде на глазах всегда была.

Я подняла взгляд на тётку:

- Какой там смиловались, тётушка. Один раз всего и виделись на той ярмарке. Глупо, да?

Лукерья задумчиво покачала головой.

- Кто его знает, Полюшка. Вот Ефим Никанорыч в Лаурушку тоже с первого взгляда влюбился. И она в него. Чай, не родовое ли это у вас - судьбу свою видеть? Кто знает, милая…

Я смотрела в темное окно. Глаза вдруг наполнились слезами.

- Все будет хорошо, Поленька, потому что правильно. - Лукерья похлопала меня по плечу. - Давай-ка спать, милая. Утро вечера мудренее.

Проснулась я оттого, что в окна кто-то барабанил. Я не узнала этого мальчонку, но, наверное, он был из деревни. Как бы не с Рахмановым что-то случилось. Ему вчера явно было не по себе. Я как была в ночной рубашке, выскочила на крыльцо, не почувствовав холода.

- Что стряслось, что? - заговорила я взволнованно.

- Да батюшка вас кличет. Доброго утречка, княжна Полина, - он поклонился.

«Раз кличет, значит живой», - сделала я вполне логичный вывод.

- Беги, скажи ему, что буду как только оденусь.

Мальчишка кинулся к воротам, активно работая локтями.

В дверях я столкнулась со Златой, она тоже проснулась от шума.

- Барышня, что случилось?

- Ничего не знаю, Злата, надо только бежать срочно.

- Ну, будем ждать добрых вестей, - вымолвила она и перекрестилась.

Когда я вошла к отцу, сложилось ощущение, что спать он и не ложился вовсе, просидев за столом всю ночь.

- Садись, Полюшка. Что за вести пришли к тебе не знаю. Однако не хотел давать тебе, думал всю ночь.

Дрожащими руками я взяла запечатанную бумагу, где было указано название нашего села, мое имя - Полина Рахманова. Но главное, имя отправителя: «капитан Николай Бортников». Удивленно я переводила глаза то на отца, то на письмо.

- Сам-то я прожил в любви с Лаурушкой, так пусть будет и тебе счастье. Но смотри! Коли обидит чем, сразу к батюшке беги.

Я кинулась Рахманову на шею.

- Спасибо, спасибо, спасибо! - и выбежала, прижимая к груди заветное письмо. 

Глава 16

Все сундуки были уложены и накрепко привязаны к задней части двух наших экипажей. Батюшка решил, что удобней ехать порознь. Он со своим слугой и помощником в первой, а мы с Авдотьей следом.

Экипажи были довольно просторные, сиденья раскладывались в широкие мягкие лежанки для сна. А за плотной шторой находился умывальник и прочие удобства.

До самого отъезда князь пребывал в благостном расположении духа оттого, что я соглашаюсь со всем? касающимся предстоящей поездки. И только один раз спросил почти что робко, видимо, не желая новой ссоры:

- Поленька, а кто же этот капитан Бортников? Судя по званию, человек должен быть достойный. Абы кто до такого не дослужится. Ты, дочка, откуда его знаешь? - в его голосе звучала обеспокоенность.

Невольно покраснев, я ответила довольно честно:

- Батюшка, как на духу отвечаю. Виделась с ним один раз. Мёд покупал у меня на ярмарке. Вышло так, что заступился он за меня.

Князь расслабился и довольно заулыбался.

- Заступился -