Последняя дочь фараона - Ольга Владимировна Покровская

– Я выстрою! – уверенно отозвался Николас, уже научившийся разбирать простейшие русские фразы. Отвечал он, правда, по-английски. – Встрою для моей принцессы самый настоящий дворец. Ты знаешь, ведь мой прадед по отцовской линии был каменщиком, у меня это в крови.

Он повторил все то же по-гречески, для дочери. И когда Мария начала с интересом расспрашивать, какой будет замок, и будут ли там лошадки, Ольга, наконец, вытащила из кармана разрывавшийся телефон и ответила на звонок.

– Нужно поговорить, – коротко сообщил Иван. – Появилась важная информация.

* * *

– Это сто процентная информация? – спросила Ольга, хмуро разглядывая фото на экране компьютера.

– Разговор с Михаилом у нас был еще несколько месяцев назад. Но я не сообщал тебе, пока сам все не перепроверил, – отозвался Иван, кажется, обидевшийся, что его подозревают в недобросовестности.

– Ну-ну, не заводись, – усмехнулась Ольга. – Сам понимаешь, трудно поверить в то, что он все время был так близко.

Она снова и снова возвращалась глазами к фото, на которых ее хороший знакомый и многолетний партнер турок Аслан Теветоглу, сидя в инвалидной коляске, открывал благотворительный фонд помощи детям с ДЦП, присутствовал на бизнес-завтраке самых влиятельных бизнесменов Турции и здоровался за руку лично с ней, Ольгой Котовой.

А следом шли другие фото, где человек по фамилии Мамедов, почти не напоминающий Аслана и носящий кликуху Алик Бакинский, молодой и движущийся на собственных ногах, сидит в сауне вместе с покойным Рябым, которому она лично снесла голову, играет в карты с еще молодым Беловым на пляже санатория в Дагомысе, и высовывается из окна вишневой девятки на оживленной Московской улице девяностых годов. И от этих снимков к горлу подкатывала тошнота. На них был запечатлен один из тех, кто на глазах у восьмилетней Ольги расправился с ее родителями, третий убийца, которого она за двадцать лет так и не смогла найти.

Следом шли сканы заключения из клиники пластической хирургии в Москве, в которых в подробностях описано было, какие операции были проведены мистеру Аслану …. Изменение формы носа, скул, губ, разреза глаз. Очевидно было, что после такого хирургического вмешательства узнать человека будет практически невозможно.

– Ты смотри на мелочи, – наставительно произнес Иван. – На форму пальцев, например… Вот погляди.

Склонившись над экраном, он защелкал мышкой, увеличивая изображение. На экране застыл взятый крупным планом большой палец Московского бандита. Палец был вывернутый, с характерно коротким, едва доходящим до середины подушечки ногтем. Затем Иван точно так же увеличил современную фотографию, и Ольга убедилась, что у бизнесмена Аслана … ноготь на большом пальце правой руки был точно такой же.

Приглядевшись к снимкам повнимательнее, она заметила и следы пластики, на которые не обращала внимания раньше. Неестественно натянутая кожа, необычная форма глаз… Это же очевидно, как она могла не догадаться? Но ей и в голову не приходило, что Аслан …, прекрасно говоривший по-турецки, может быть не коренным жителем, а изменившим внешность беглецом из ее родной страны. Алик Бакинский… Что ж, это многое объясняет. Для человека, родным языком которого является азербайджанский, выучить турецкий и бегло говорить на нем без акцента – не проблема.

В глазах на мгновение потемнело, Ольгу захлестнуло гневом, отчаянием, досадой на себя за то, что не почувствовала, не поняла. Она столько лет жила только мыслью о том, чтобы отомстить уродам, убившим ее родителей, лишившим ее нормального детства, семейной любви, будущего. А оказалось, что с одним из них она жила практически бок о бок последние семь лет. Вела дела, даже советовалась порой и иногда вступала в отвлеченные полу дружеские разговоры. Он знал, кто она такая? И посмеивался про себя, понимая, что девчонка, над жизнью которой он в свое время надругался, в неведении держит его в стане союзников, хотя могла бы раздавить, как ядовитого паука. Наверное, это грело его самолюбие, тешило мысли о собственной ловкости и изворотливости.

Спокойно. Нельзя поддаваться эмоциям. Сначала все проверить, убедиться, что это не подстава. И, если все окажется правдой, действовать. На секунду Ольгу ошеломила мысль, что от достижения цели ее отделяет всего лишь жалкий старик, инвалид-колясочник, избавиться от которого будет несложно. А что потом? Что она станет делать, когда ее самое главное стремление осуществится? Ладно, об этом она подумает после.

– Михаила сюда, – коротко скомандовала она Ивану, стараясь не выдать голосом, в каком состоянии.

Тот отрывисто бросил в рацию указание, и через две минуты в кабинет входил охранник Марии.

– Рассказывай, – кивнула ему Ольга на стул возле компьютерного стола. – Знаешь этого фигуранта?

– Конечно, Алик Мамедов по кличке Бакинский, – просмотрев фотографии, подтвердил Михаил. – Разыскивался за убийства с особой жестокостью, организацию разбойных нападений, незаконное хранение оружия, рэкет… А лет десять назад пропал, как в воду канул. Очень серьезные люди его искали, и никаких следов.

– Эту часть можешь не рассказывать, – усмехнулась Ольга. – Одним из этих серьезных людей была я.

– Ну и поговаривали, что, мол, Алик Бакинский пластику сделал, рожу себе перекроил, чтобы уж точно никто никогда его не достал. Я думал, может, брехня. А, может, и нет. Вообще многие авторитеты после девяностых, когда отмазаться от своих былых дел хотели, так поступали.

– Это верно, – согласилась Ольга.

Ей самой известны были такие случаи. Но как же она не догадалась, что подобным же образом мог затихариться ее третий кровный враг?

– Может помните, лет десять назад убили в Москве известного пластического хирурга, Ляпина? – продолжал Михаил. – Скальпелем пырнули в живот в подъезде собственного дома. По этому делу Мамедов в разработке проходил. Было мнение, что это он Ляпина убрал, чтобы тот никому не слил, где и с какой мордой его теперь искать.

Ольга кивнула. Ту историю она хорошо помнила, громкий был случай.

– Ну а ты? – обратилась она к Ивану. – Ты где это все нарыл? – она кивнула на экран компьютера.

– Обижаешь, Оль, у меня свои связи, – пробасил тот. – Когда Мишка мне об этой дряни обмолвился, меня как осенило – уж не тот ли это ублюдок, которого Ольга столько лет ищет. Но я ж знал, что тебе только скажи, ты его с землей сравняешь и разбираться не будешь. Поэтому навел справки, покопал, и вот. Теперь гляди, разбирайся в документах, если мне не веришь, проверяй. Но я отвечаю, это он.

– Ладно, – произнесла Ольга, задумчиво глядя в экран компьютера, на котором застыла ухмыляющаяся рожа Алика, должно быть, как раз недавно уничтожившего ее маму и папу. – Работаем, мужики. Дело потребует подготовки.

* * *

С Ольгой что-то было не так. Николас чувствовал это всей кожей. Пускай, несмотря на прожитые почти четыре года, она во многом по-прежнему оставалась для него загадкой. Пускай он никогда не смог разгадать, какие мысли роятся у нее в голове, не отражаясь на всегда невозмутимом лице. Но понять, что женщиной, которую он любит, владеет какой-то замысел, отнимающий все ее время и силы, как физические, так и моральные, он все же был способен.

Ольга доверяла ему, научилась со временем. И все же никогда не посвящала его в детали своих дел. Николас подозревал, что это не от подозрительности, что своеобразным образом она пыталась уберечь его. Возможно, считала слишком ранимым, чтобы знать правду о том, чем она занимается на повседневной основе. А, может, думала, что Николасу не стоит знать слишком много, чтобы не стать мишенью ее врагов. Такая скрытность обижала, Николасу неприятно было, что в их «семье», если так можно было ее назвать, по народному выражению брюки носит жена. И, в то же время, подспудно он понимал, что смертельно боится однажды узнать эти подробности. Боится не потому, что это сделает его потенциальной добычей, а потому, что, возможно, до сих пор так и остался наивным мальчиком из хорошей семьи, привыкшим восхищаться красотой мира и не желающим видеть его темную сторону.

Так или иначе, в том, что Ольга пропадала где-то днями, а иногда и ночами, запиралась в кабинете с Иваном, бурно обсуждая что-то, часами просиживала за компьютером, изучая план какого-то здания, отправляла своих людей на разведку, а потом спешно допрашивала, грязных, воняющих какой-то едкой