Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя - Алекс Скай

— В ночь нашей свадьбы, — произнесла Эвелина.

Голос у неё прозвучал ровно.

Слишком ровно.

Каэль сжал обгоревший лист.

— Я найду полную запись.

— Её пытались уничтожить.

— Значит, искали не там, где нужно.

— А где нужно?

Он наконец посмотрел на неё.

— У тех, кто получал приказы до того, как их начали записывать в книгах.

Мира подняла бровь.

— Слуги.

— Повивальные сёстры, башенные смотрители, ночная стража, распорядители северного крыла, — перечислил Каэль. — Илария тоже может что-то знать.

Имя прозвучало в комнате резко, как удар по стеклу.

Лира вздрогнула.

Эвелина заметила.

— Ты видела Иларию в своём сне?

Девочка помолчала.

— Не тогда. Но потом. В башне. Она приходила к леди Селесте. Иногда смотрела на меня так, будто я испачкала ей платье, хотя я стояла далеко.

Рен, который всё-таки протиснулся в комнату и теперь стоял за спиной Брины, зло сказал:

— Значит, она плохая.

Брина попыталась цыкнуть, но Эвелина подняла руку.

— Не всё так просто.

— А должно быть просто, — упрямо сказал Рен. — Если человек смотрит на ребёнка так, будто он грязь под ногами, значит, он плохой.

Эвелина не нашла, что ответить сразу.

Каэль нашёл.

— Иногда человек становится плохим не сразу, — сказал он. — Сначала он просто соглашается молчать рядом с теми, кто сильнее.

Рен посмотрел на него исподлобья.

— Это вы про неё или про себя?

В комнате стало тихо.

Брина ахнула:

— Рен!

— Нет, — сказал Каэль. — Он имеет право спросить.

Рен побледнел, но подбородок поднял выше.

Каэль посмотрел на мальчика без гнева.

— Про обоих.

Эвелина опустила взгляд на Лиру, чтобы никто не заметил, как сильно эти два слова задели её. Взрослый мужчина, глава старшего драконьего дома, стоял перед ребёнком с полураскрытыми крыльями и не прятался от детского обвинения. Это не отменяло прошлого. Не смывало предательства. Не возвращало доверия. Но делало настоящее сложнее.

А простоты ей сейчас хотелось почти так же сильно, как покоя.

— Лире нужно отдохнуть, — сказала она. — Всем остальным — тоже. Завтра начнём с архива Белой Ивы.

— И с завтрака, — твёрдо добавила Брина. — Тайны тайнами, а дети на одних потрясениях далеко не уедут.

— Я не ребёнок, — пробормотал Рен.

— Тогда тебе положена взрослая порция каши и взрослая работа после неё.

— Я передумал.

Лира неожиданно всхлипнула и тихо рассмеялась одновременно. Смех вышел тонкий, неуверенный, но настоящий. Эвелина прижала её крепче.

Каэль сделал шаг назад.

— Я останусь у ворот до утра.

Эвелина повернулась.

— Нет.

Он застыл.

— После того, что произошло…

— Ты не будешь караулить мой дом как виноватый призрак. Если остаёшься, остаёшься в гостевой комнате. Если уходишь, уходишь открыто.

Мира посмотрела на Эвелину с откровенным изумлением.

Каэль — с чем-то более опасным.

С надеждой.

Эвелина сразу пожалела о словах, но не забрала их обратно. Она сказала не из мягкости. Не из желания приблизить его. Просто дети смотрели. Лира слышала. Рен учился на каждом взрослом жесте. И если Каэль должен был научиться стоять рядом, а не впереди и не в тени, то начинать следовало с малого.

— Гостевая в западном крыле холодная, — сказала Мира.

— Я не замёрзну.

— Это не забота. Это предупреждение: если будете героически страдать от сквозняка, Брина утром заставит вас чинить окно.

— Я понял.

— Не уверена, но проверим.

Эвелина почти улыбнулась.

Но улыбка исчезла, когда она снова посмотрела на обгоревший лист в руке Каэля.

«В ночь заключения брачного союза…»

Лира родилась в ночь их свадьбы.

И Селеста приказала скрыть её.

Значит, девочка была не просто ребёнком без рода. Она была узлом, который связал Арданов, Белую Иву и древние ворота в тот самый миг, когда Каэль надел Эвелине золотой венец и пообещал, что она больше не одна.

Ночь прошла без сна.

Утром Дом Белой Ивы проснулся под ясным небом, будто ночной страх ему приснился и он решил не признавать его власть. На кухне Брина сражалась с тестом, Савер чинил западное окно под её грозным наблюдением, Томас укреплял ворота, а Мира разложила на столе в кабинете леди Аделины всё, что удалось достать из старого архива: семейные письма, неполные книги учёта, списки слуг, счета на ткань и свечи, записи о ремонте северного сада.

Эвелина сидела за столом и чувствовала себя не хозяйкой дома, а женщиной, которая пытается вычерпать озеро чайной ложкой.

Каэль стоял у окна.

Не садился без приглашения. Не подходил слишком близко. Не пытался взять расследование в свои руки. И это раздражало Эвелину почти так же сильно, как когда-то раздражало его молчание.

Потому что она видела: ему трудно.

А ещё видела, что он всё равно старается.

— Перестань стоять как наказанный школьник, — сказала она, не поднимая глаз от бумаг.

— Я не хотел мешать.

— Ты мешаешь своим немешанием.

Мира, сидевшая у дальнего края стола, даже не подняла головы.

— Прекрасная формулировка. Запишу для будущих поколений.

Каэль подошёл к столу и сел напротив Эвелины.

Между ними легли списки, обгоревшая запись и три года брака, которые внезапно оказались построены на куда более старой лжи, чем они думали.

— Здесь нет имени Лиры, — сказала Эвелина. — Ни в одной книге. Но в год нашей свадьбы в Белую Иву привозили дополнительные люльки.

Каэль нахмурился.

— Люльки?

— Три. По счёту плотника. Бабушка тогда уже умерла, дом считался закрытым. Зачем сюда заказывать три детские люльки, если в усадьбе почти никто не жил?

Мира придвинула к себе лист.

— И доставка оплачена не из средств Белой Ивы.

— А кем?

— Через счёт Арданов, но без родовой печати. Только подпись распорядителя северного крыла.

Каэль взял лист.

Эвелина заметила, как он напрягся.

— Что?

— Подпись Ровена Марта. Он исчез через месяц после нашей свадьбы. Нам сказали, что уехал к родственникам.

— Вы проверяли?

— Нет.

— Конечно.

Он поднял глаза.

Она уже ждала привычного возражения, но Каэль только кивнул.

— Конечно, — повторил он тихо. — Я не проверил.

Мира постучала пальцем по другому листу.

— Здесь ещё интереснее. В тот же месяц в Белую Иву доставили семь детских одеял, четыре малых сундука и две пары башенных ставней.

Эвелина нахмурилась.

— Башенных?

— Для маленькой башни западного крыла. Той, где сейчас хранится старый хлам.

— Но Лира жила в северной башне Арданов.

— Сейчас — да, — сказала Мира. — Вопрос в том, где она была до того, как её туда перенесли.

Каэль медленно положил счёт на стол.

— Если ребёнка сначала прятали здесь, Селеста не могла действовать одна. Ей нужен был кто-то в Белой Иве.

Эвелина хотела ответить, но в дверь постучали.

Томас вошёл с лицом человека, который