Легенда о драконьей невесте - София Хартманн

архив. Внутри будто появился шар света, который придавал Рюналу уверенность и настойчивость. Он шел вперед лишь с одной мыслью: «Наследник должен знать правду, какой бы ужасной она ни была и сколько бы боли ни принесла».

Стеклянный ящик был покрыт слоем пыли, но принц все же сумел прочитать надпись на выцветшей с годами обложке древнего фолианта: «Dragefortælet*».

Рюнал на секунду задержал дыхание, силясь найти в душе отклик. Что он чувствовал? И вообще чувствовал личто-то? Но в ответ — лишь тишина. Казалось, что душа выгорела до основания. Теперь он был способен лишь выполнять программу, заложенную в него отцом.

Рюнал приложил кольцо к замку на сейфе. Снова запахло серой, но он и не моргнул. Взяв перчатки с полки над ящиком, он быстрым движением натянул их и аккуратно отворил крышку. Фолиант из белого давно превратился в серо-желтый, а страницы едва ли не рассыпались в пальцах. Брать его в руки Рюнал не решился, лишь осторожно открыл книгу и вчитался в слова.

Это был сборник на древнехограсском. Рюнал плохо знал этот старинный язык, но кое-что понять на нем мог. Он перевернул несколько страниц и, наконец, нашел то, зачем пришел.

Крупная надпись с завитушками в верхней части страницы гласила: «Fortæl od dragbrunge**».

— Dragbrunge... — прошептал Рюнал, задержав взгляд на названии легенды. Сколько раз читал он ее в современных интерпретациях? Не счесть. Но каждая из них показывала легенду со своей стороны: где-то говорилось о посланнике богов, принимающем форму дракона; где-то писали, что дракона на самом деле не существовало, а была лишь «огненная болезнь», охватывающая жителей Северных земель. Рюнал не знал, чему верить. Но был уверен, что дело здесь вовсе не в болезни, да и легенда связана не с простыми жителями, а с родом Хограссов.

Он вчитался в текст, пытаясь переводить на ходу.

«Говорят, в стародавние времена, когда землю раздирали Костяные Войны, последняя из драконьих королев полюбила смертного. Не вождя ясного солнца, а сурового Правителя севера, чей народ погибал от меча и голода.

Чтобы спасти его и людей, она совершила немыслимое: отдала ему своё сердце — огненную плоть — и растопила вечную жизнь в его смертной крови. Она сожгла вражеское войско дотла, но обрекла свой род на связь с родом человеческим.

С тех пор в крови Правителя, а затем и в крови его потомков, просыпается древний зов. Рождаются Драконьи Невесты — женщины, чьи тела холодны, как лёд горных вершин, а в жилах струится живой огонь. В тишине они могут принести дому процветание и мудрость древних чудищ, но в час скорби или ярости пламя пробуждается, опаляя всё вокруг».

Рюнал поднял голову и уставился на каменную стену. «Женщины, чьи тела холодны, как лёд горных вершин, а в жилах струится живой огонь» — эта фраза точно описывала состояние Калисы. И пламя, которое пробуждается... Кажется, именно результат этого пробуждения лежал сейчас у него в кармане в виде сожженной фигурки.

Поглубже вдохнув, Рюнал продолжил чтение.

«Проклятие ли это или благословение — не знает никто. Известно лишь одно: сила требует жертвы. И самая чудовищная тайна гласит, что первым пламенем, которое должна обуздать Невеста, часто становится пламя, обращённое против собственного рода».

Теперь у него не осталось сомнений. Аккуратно закрыв книгу и вернув всё на места, принц быстрым шагом вышел из архива, затем — из библиотеки. Мороз сковал дыхание, но Рюнал даже не заметил. Он побежал к радюру, которого часто использовал для личных поездок в пределах города, не обращая внимания на распахнутую куртку.

— Вперед, Тат! — Рюнал хлопнул радюра по шее, и тот, не медля, сорвался с места.

* * *

В кабинете отца не оказалось. Рюнал направился в Зал Советов и уже за несколько шагов*** услышал гомон. Перекликалось множество голосов: кто-то переходил на крик, но его быстро останавливал Правитель; кто-то громко призывал всех успокоиться — Рюнал препдоложил, что это говорил генерал Колду.

Когда принц вошел в зал, никто даже не заметил. Советники и генералы были увлечены беседой — точнее, возмущениями и претензиями. Аксал, сидящий во главе стола, подпирал голову рукой и спокойно наблюдал за происходящим. Стоило Рюналу подойти к нему и сложить крыло, Правитель лишь едва заметно кивнул.

— Min heresk, это ведь угроза всем Северным землям! — почти кричал высоким, почти женским голоском советник Ард. Он заведовал внутренней политикой с тех самых пор, как Рюнал начал хоть что-то понимать. И принц не мог разобраться: почему Ард до сих пор в Совете, если от него один только шум при малейших неприятностях?

Аксал молча слушал советников, которых, казалось, не волновало даже то, что Правитель не отвечает — им было достаточно споров с другими советниками. Рюнал искоса глянул на отца. Непонятно было, о чем он думает. А что, если он уже получил письмо с выкупом?.. От этой мысли реакция Аксала еще больше пугала принца.

— Min heresk, — обратился он к Правителю и, дождавшись его кивка, продолжил тихо, чтобы было слышно лишь им двоим. — Вы уже получили письмо от повстанцев, верно?

Аксал едва заметно улыбнулся, и одной этой улыбки хватило, чтобы сердце Рюнала испуганно забилось. Неужели ему настолько плевать на судьбу государства? Или у него уже есть план? Что таилось в душе отца? Рюнал не знал.

— MIN HERESK! — закричал кто-то, и Аксал поднял взгляд. Генерал Колд, сидящий на другом конце стола, продолжил уже тише, добившись наконец внимания Правителя. — Простите, мой господин. Хочу сказать, что нам нужно действовать быстро.

Аксал прищурился.

— И почему вы так считаете, генерал Колд? — уточнил он нарочито заинтересованным голосом. Рюнал напряженно наблюдал за их беседой.

— Я знаю своего сына, min heresk, — Колд смотрел прямо в глаза Правителю, словно ни капли не стыдился поступка Форреда. — И знаю своего брата.

— Считаете, в этом замешан отставной советник Колд? — Аксалу, казалось, было действительно интересно мнение генерала. — И почему же вы не сообщили об этом раньше?

Рюнал машинально кивнул. Он тоже задавался вопросом, почему генерал Колд скрывал, что ему было известно о намерениях своей крови. Неужели измена?

— Я не знал, — поспешно произнес генерал, но взгляд не отвел. Рюнал даже выдохнул: нового предательства он бы не вынес. — Я лишь мог догадываться, что замышляет мой брат. Ведь после восстания в тысяча восемьсот тринадцатом вы изгнали его, и вестей от него не было. Клянусь вам, я не поддерживал связь с Орвином!

Рюнал вздрогнул и неосознанно сжал кулаки под столом. Он и забыл, что пятнадцать лет назад восстание поднял именно