Жвачка 2 - Э. Мадес

Я провожу пальцами по ткани, пытаясь решить, что надеть. Ничего слишком вызывающего. Ничего слишком домашнего. Ничего, что могло бы выдать моё внутреннее состояние.

Сегодня обычный вечер. Ужин с Шоном.

«Обычный» — слово звучит почти издевательски. Таких ужинов у нас были десятки, и будут сотни.

Выбор падает на простое чёрное платье. Оно облегает фигуру, но не кричит о себе. Почти. Глухое спереди и длиной до колена, оно кажется скромным, пока я не поворачиваюсь спиной. Там — высокий разрез для шага и глубокий, трапецевидный вырез, открывающий позвоночник до самой талии. Я надела его ради уверенности, которой мне так не хватает в последние дни.

Мудацкий Аристов, чтоб его черти разодрали.

Натягиваю красивые трусики, тонкий пояс, чулки со строгим швом на каждой ноге. Волосы оставляю распущенными, лишь слегка подкрутив концы и перекинув их через плечо. Минимум косметики: макияж должен казаться естественным, почти невидимым.

Я стараюсь выглядеть так, будто внутри меня не идет тихая война. Ровные стрелки, мягкий терракотовый контур губ и едва заметный румянец на бледной коже. Эта безупречность линий дарит иллюзию баланса и мнимое ощущение контроля.

Мнимое …

Потому что внутри — бардак.

Пока я собираюсь, мысли упорно возвращаются к ночи двухдневной давности. К голосу, вызывающему дрожь. Вспоминаю его руки — их тяжесть и хватку, которую не спутаешь ни с чьей другой. И этот запах… едва уловимый цитрус, единственный аромат, от которого у меня никогда не болела голова.

Резко выдыхаю и отвожу взгляд от зеркала.

— Прекрати, — тихо повторяю самой себе. — Сегодня ты едешь на ужин со своим женихом.

Шон терпеливо ждет меня уже почти год, не настаивая на переезде. Он не ломал мои границы — он просто обживал их вместе со мной, шаг за шагом. Без лишних вопросов принял Эмми, хотя она для него — чужой ребенок.

Он никогда не давил и не заставлял меня чувствовать себя обязанной за его покровительство.

Вчера он позвонил, чтобы пожелать спокойной ночи мне и Эмми, пока я…

Резко застегиваю серьгу, обрывая мысль на корню. Металл холодит кожу, возвращая в реальность.

За дверью раздается тихий, деликатный стук — я сразу узнаю его манеру.

— Можно? — заглядывает Лиам.

Он окидывает меня быстрым взглядом и слегка поднимает бровь.

— Вау. Ты собираешься на ужин или на вручение «Оскара»?

Тут он, конечно, преувеличивает — мой образ смотрится безусловно шикарно, но не для красной дорожки точно.

— Очень смешно.

— Нет, серьёзно, — он прислоняется плечом к косяку, — его любимая поза. — Ты выглядишь… слишком идеально. Обычно это плохой знак.

Я бросаю на него предупреждающий взгляд.

— Лиам.

— Ладно, ладно, молчу. — Он поднимает примирительно руки, растягивая шире губы — Эмми спит. Я проверю её ещё раз через час. Телефон всё время под рукой, и я на связи, так что если вы с Миллером решите задержаться на завтрак, можешь быть полностью спокойна. Доверься мне.

Его спокойствие заразительно. Оно впитывается в меня, вытесняя липкий страх. Я доверяю Ли, доверяю как никому другому.

— Спасибо.

Мой лучший друг медлит еще секунду. Взгляд меняется: профессиональный фильтр имиджмейкера слетает, уступая место дотошности психоаналитика.

— Ты уверена, что всё нормально?

— Да.

Ответ вылетает слишком быстро — я буквально выстреливаю им в него.

Лиам вскидывает брови, и я понимаю: не поверил. Он лишь молча изучает моё лицо, решая, стоит ли давить дальше. В конце концов просто отступает, так и не выдав своего скепсиса.

«Здесь возможно всё» — этот негласный лозунг Нью-Йорк выплескивает на тротуары вместе с шумом толпы и глянцевым блеском витрин. Вечерний город бурлит, ослепляя и обещая слишком много.

Наша машина бесшумно разрезает этот неоновый хаос, ловя капотом всполохи огней. Шон увлеченно рассказывает о новом проекте — графики, дедлайны, амбиции следующей недели. Я слушаю, вовремя киваю и держу на лице дежурную улыбку. Его голос звучит ровно и уверенно, выстраивая вокруг нас пространство, в котором всё абсолютно предсказуемо.

Стабильно.

Шон младше Лиама на десять лет и всего на три года старше меня, но рядом с ним я чувствую ту самую умиротворённость, которой мне так не хватало.

Безопасность.

После всего, что я сама же и разрушила, этот размеренный порядок без эмоциональных передозов и скачков давления — мой единственный шанс на выживание. С ним не нужно быть все время на чеку. С ним можно просто дышать.

— Мама уже начала обсуждать свадьбу, — вдруг говорит он, бросая на меня короткий взгляд.

— Правда?

— Да. Я предупредил её, что если она начнёт планировать церемонию на тысячу человек, мы сбежим на Сейшелы раньше времени.

Я смеюсь.

— Сомневаюсь, что у нас что-то получится. От Энн Миллер даже в аду не скрыться. Шучу, я обожаю твою маму, жаль, это не совсем взаимно…

— Я тоже сомневаюсь. А насчёт взаимности… она просто переживает Ми, — говоря эти слова, он накрывает мою руку своей. — Я ведь её единственный ребёнок.

Он улыбается, делясь своим спокойствием.

— Кстати… — Шон делает небольшую паузу забавно передергивая бровями. — Я тут подумал, может, на выходных сводить Эмми в зоопарк. Если ты не против. Мы могли бы с ней хорошо провести время, пока ты на работе, а потом поужинать где-нибудь. Думаю, Лиам тоже будет счастлив внезапному выходному.

Моё сердце на секунду сбивается с ритма от счастья.

— Ты правда хочешь провести субботу в компании маленького диктатора?

— Конечно. Мне кажется, она уже начала меня уважать и воспринимать серьёзно.

— С чего ты взял?

— Она перестала смотреть на меня так, будто я планирую покушение на её коллекцию медведей, и даже предложила мне одного взять к себе в гости, чтоб я не сильно грустил пока один.

Я снова смеюсь, но на этот раз сердце сбивается с ритма совсем по другой причине. Внутри всё болезненно сжимается, вытесняя мимолётную радость.

Потому что этот мужчина действительно идеален.

И потому что он понятия не имеет, на каком гнилом фундаменте строится наша жизнь. Наверное, дело всё-таки во мне. Как иначе объяснить, что любая, даже самая устойчивая почва под моими ногами рано или поздно начинает ползти, превращаясь в оползень?

Разглядывая уверенный профиль Шо чувствую себя самозванкой. Он строит будущее, а я просто пытаюсь закопать прошлое поглубже, надеясь, что оно не полезет наружу прямо у алтаря.

Заведение, в которое привел меня Шон, буквально парит над Нью-Йорком. Здесь нет стен в привычном понимании — только сплошное стекло, за которым