Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

огню. Не давите его. Вы сейчас как человек с панической атакой, который пытается победить сердце приказом биться нормально. Не работает.

Северин посмотрел на меня так, будто слово “паническая” собирался запомнить и использовать против меня позже.

Рейнар хрипло усмехнулся.

— Ты сравнила дракона с испуганным человеком?

— В данный момент сходство поразительное.

Он хотел ответить резко, но его снова скрутило. Изо рта вырвался рваный выдох с искрами.

— Вдох, — сказала я жёстко. — Через нос. Медленно.

— Ты приказываешь мне?

— Да.

— Я герцог Алого дома.

— А я врач, и сейчас у вас приступ. Вдох.

На удивление, он подчинился.

Плохо. Неровно. Но подчинился.

Чёрные линии на шее замедлились.

Немного.

— Хорошо, — сказала я. — Теперь найдите источник боли. Не огонь. Боль.

— В груди.

— Не давите её. Представьте, что она не враг, а сигнал.

— Это бред.

— А вы сейчас разговариваете с бывшей женой через живой фонтан из проклятого леса. Планка бреда давно пройдена.

Северин отвернулся.

Кажется, чтобы скрыть улыбку.

Рейнар сделал ещё один вдох.

Вода в фонтане пошла кругами. Я вдруг увидела его грудную клетку не как тело, а как схему: алое пламя в центре и чёрные нити, впившиеся в него. Они расползались по каналам силы, как тромбы по сосудам.

Слишком быстро.

Нужно было уменьшить нагрузку.

— Вам надо изолировать родовое пламя, — сказала я. — Отрезать связь с домом. Временно.

Рейнар открыл глаза.

— Это невозможно.

— Если ещё раз услышу это слово, начну выставлять штрафы.

— Родовое пламя нельзя отсечь. Оно держит дом, вассалов, защиту, кровь…

— Если не отсечь, гниль пойдёт по всем.

Тишина.

Он понял.

Сразу.

Не хотел, но понял.

— Сколько времени? — спросил он.

— До чего?

— До полного заражения.

Я смотрела на чёрные линии.

Врач не должен врать, когда речь о времени. Но и добивать пациента правдой без пользы — тоже.

— Мало.

— Часы?

— Возможно.

Его лицо застыло.

И вот тут впервые за всё время я увидела не герцога, не дракона, не бывшего мужа.

Главу дома.

Человека, который в одну секунду понял: если он ошибётся, пострадает не только он.

— Как отсечь? — спросил он.

Северин напрягся.

— Рейнар…

— Не тебе говорить, изгнанник.

— Если отсечёшь пламя неправильно, сгоришь изнутри.

— Тогда говори правильно.

Они смотрели друг на друга через воду, и между ними было столько старой ненависти, что фонтан едва не замёрз.

— Хватит, — сказала я. — У нас нет времени на мужскую историческую неприязнь.

Оба посмотрели на меня.

Одинаково возмущённо.

Прекрасно. Общая эмоция сближает.

— Северин, вы знаете, как это сделать?

— Теоретически.

— Рейнар, вы готовы слушать человека, которого ненавидите?

— Нет.

— Тогда умирайте.

Он замер.

Я тоже.

Слова прозвучали жестче, чем я планировала. Но обратно их было не забрать.

— Простите, — сказала я тише. — Нет, не простите. Я переформулирую. Вы можете сейчас выбрать гордость и умереть. Можете выбрать дом и слушать. Третьего варианта у меня пока нет.

Рейнар смотрел на меня долго.

Очень долго.

А потом медленно кивнул.

— Говори, Арвенн.

Северин подошёл ближе к фонтану.

— В родовом зале должен быть нижний круг пламени.

— Есть.

— Разомкни три внешних печати. Не внутренние. Только внешние. Потом встань между огнём и родовой чашей. Прими удар на себя. Не обращайся. Что бы ни случилось — не обращайся.

— Это убьёт меня.

— Возможно.

Я резко посмотрела на Северина.

— Вы отвратительный консультант.

— Это правда.

— Мне нужна правда с планом выживания.

— План выживания — она.

Он посмотрел на меня.

Я уже не удивлялась. Только устало спросила:

— Что мне опять надо трогать?

Матвей за моей спиной застонал:

— Госпожа…

Северин указал на фонтан.

— Если источник проведёт через неё чистую воду Арвенна, можно будет охладить родовое пламя. Не погасить. Снизить жар. Выиграть время.

— Какие риски?

— Для него — выжить с повреждённой силой. Для неё — источник может забрать слишком много.

— Прекрасно. То есть плохой вариант и очень плохой.

Рейнар резко сказал:

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Что нет?

— Ты не будешь рисковать собой ради меня.

Я даже не сразу нашлась, что ответить.

— Милорд, вы очень поздно начали уважать мои границы.

Он вздрогнул.

Попала.

— Я не ради вас, — сказала я. — Ради тех, кого гниль сожрёт следом.

Его лицо снова стало каменным, но теперь это была не холодность. Скорее попытка удержаться.

— Что нужно делать?

Я опустила руки в фонтан.

Вода была холодной.

Пока.

— Идите в родовой зал, — сказала я. — Размыкайте внешние печати. Как только боль усилится, говорите мне.

— Ты уверена?

— Нет. Но я врач. Мы часто работаем с тем, что есть.

Связь дрогнула.

Изображение сменилось.

Теперь мы видели зал с огромной чашей огня в центре. Пламя было алым, но внутри него клубилась чернота. У стен стояли драконьи статуи. На полу — три светящихся круга.

Рейнар вошёл в зал, пошатываясь.

Каждый его шаг отдавался в воде.

Северин встал рядом со мной и положил ладонь на край фонтана.

— Когда скажу, отпускай воду. Не раньше.

— А как отпускать?

— Позови источник.

— Он не собака.

— Ева.

— Хорошо. Позову источник. Конечно.

Рейнар разомкнул первую печать.

Пламя взревело.

Он упал на одно колено.

Чёрные линии на его шее стали шире.

Вторая печать.

Я почувствовала жар даже через воду.

Третья.

Родовое пламя ударило в него.

Рейнар закричал.

Не сдержанно. Не благородно.

По-настоящему.

Вода под моими руками закипела.

— Сейчас! — крикнул Северин.

Я закрыла глаза.

И впервые не стала думать, что это невозможно.

Я представила источник как сердце.

Воду — как кровь.

Пламя — как воспалённый орган, который надо не уничтожить, а охладить.

— Дыши, — прошептала я.

Не Рейнару.

Источнику.

— Дыши со мной.

Вода поднялась по моим рукам серебряными лентами.

Боль пришла сразу.

Но я была готова.

Почти.

Меня будто разорвало между двумя телами: моим и чужим, человеческим и драконьим. В груди вспыхнул огонь. Чёрная гниль зашипела. Я увидела Рейнара изнутри — не мысли, не чувства, а болезнь. Алые каналы силы, забитые тёмными сгустками. Сердце, бьющееся слишком яростно. Пламя, которое пыталось сжечь заразу и сжигало хозяина.

— Не жги, —