Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

— Больные будут.

Северин медленно повернулся ко мне.

— Что ты задумала?

— Утром они приведут сюда драконов, чтобы использовать их как оружие против меня. Значит, я сделаю наоборот.

— Как?

— Покажу, что это не проклятие. Не одержимость. Не чудо. Болезнь.

Матвей нахмурился.

— Они не поверят словам.

— Поэтому нужны не слова. Нужен пациент.

Северин понял первым.

— Рейнар.

— Он глава Алого дома. Он заражён. Он знает, кто коснулся пламени. И я только что стабилизировала его через источник. Если он доживёт до рассвета и явится сам, Летиции будет сложнее назвать меня причиной.

— Он может не прийти.

— Придёт.

— Откуда уверенность?

Я устало улыбнулась.

— Мужчины вроде Рейнара не переносят, когда бывшая жена даёт им медицинские рекомендации и исчезает раньше, чем они успели возразить.

Северин смотрел на меня несколько секунд.

Потом сказал:

— Это самая странная стратегия обороны, которую я слышал.

— Зато без катапульт.

— Пока.

Матвей сделал знак крыла.

— А если герцог умрёт до рассвета?

Я посмотрела в воду фонтана.

Серебряная поверхность дрожала.

Где-то далеко Рейнар Астерхольд боролся с гнилью, гордостью и последствиями собственного выбора.

— Тогда, — сказала я тихо, — у нас будет не пациент, а война.

Дом вздохнул.

Снаружи, за стенами, Глухолесье ответило низким шорохом.

А на востоке, за чёрными деревьями, небо начало сереть.

Глава 12. Совет драконьих родов

Рассвет в Глухолесье не наступал.

Он просачивался.

Сначала серым холодом между стволами. Потом бледными полосами на корнях, закрывающих окна. Потом слабым светом в фонтане, будто источник сам пытался отличить ночь от утра и не был уверен, что стоит.

Я не спала.

Пять минут отдыха на ступенях закончились тем, что дом решил помочь и подвинул под мою спину мягкую подушку. Я почти обиделась. Потом почти уснула. Потом вспомнила, что к рассвету к нам идёт Совет драконьих родов, и сон окончательно стал роскошью для людей без проклятых лесов.

Матвей работал как человек, который ждал этого дня двадцать лет и всё равно оказался не готов.

Он открыл комнаты, которые дом раньше не показывал: длинный зал с каменными лавками, где мы устроили приём; боковую галерею для сопровождающих; маленькую комнату с отдельным выходом — для тяжёлых пациентов; кладовую с полотнами, травами, посудой и странными стеклянными трубками, назначение которых я ещё не понимала, но уже хотела понять.

Кучер, которого звали Прохор, неожиданно оказался полезным. Стоило дать ему задачу — кипятить воду и не падать в обморок, — как он вцепился в неё с благодарностью утопающего.

— Госпожа, а если дракон войдёт? — спросил он, таская очередной таз.

— Скажете: “По записи”.

Он побледнел.

— А если он меня съест?

— Тогда я напишу жалобу.

— Кому?

— Ему. В пищеварительный тракт.

Прохор перекрестился местным знаком и больше не спрашивал.

Тимош спал. Температура держалась, но не росла. Это было хорошо. Шов выглядел терпимо. Повязка оставалась чистой. Я оставила возле него воду, бульон и строгий запрет вставать, который он, к счастью, был слишком слаб нарушить.

Северин исчез перед рассветом.

Просто вышел за дверь и растворился в лесу.

Я сказала себе, что мне всё равно.

Потом поймала себя на том, что каждые несколько минут смотрю на вход.

Это раздражало.

Человек знаком меньше суток, скрывает половину правды, официально мёртв, по неофициальным данным — опасен, а я уже начинаю проверять, вернулся ли он.

Плохой симптом.

Надо наблюдать.

— Госпожа, — позвал Матвей.

Я вышла в холл.

Фонтан показывал дорогу.

Вернее, то, что Глухолесье на этот раз решило назвать дорогой: узкий просвет между деревьями, покрытый белым туманом. По нему двигались всадники.

Много.

Впереди — чёрная карета с серебряными гербами. За ней — шесть конных стражей в тёмных доспехах. Дальше — ещё две кареты. Над процессией кружили тени.

Не птицы.

Драконы.

Небольшие по сравнению с тем чудовищем, что ночью пыталось сжечь дом, но всё равно достаточно большие, чтобы мой организм попросил срочно пересмотреть жизненные решения.

— Совет, — сказал Матвей.

— Летиция с ними?

Вода дрогнула.

Картинка приблизилась.

Летиция сидела в первой карете у окна. Белое платье, высокая причёска, лицо бледное и печальное. На шее — шёлковая лента, скрывающая след от ожерелья.

Она выглядела как жертва.

Идеально.

Рядом с ней сидел старик в золотой мантии. Лицо узкое, глаза жёлтые, пальцы длинные, с крупными перстнями. Он говорил что-то, а Летиция слушала с опущенными ресницами.

— Кто это?

Матвей помрачнел.

— Лорд Кайран Морвелл. Глава Совета драконьих родов. Старый змей.

— Дракон.

— Это я мягко.

Я кивнула.

— Рейнар?

Фонтан помутнел.

Показал другое место.

Герцогский дворец. Родовой зал. Чаша пламени. Рейнар сидел на каменном полу, прислонившись к основанию колонны. Рубашка расстёгнута, на груди — тёмные линии, но они уже не ползли так быстро. В руке он сжимал треснувшее ожерелье.

Жив.

Упрямый, заражённый, злой — но жив.

— Почему он не едет? — спросила я.

— Возможно, не может, — сказал Матвей.

Сердце неприятно сжалось.

Не от жалости.

От понимания, что наш план без него становится значительно хуже.

В этот момент Рейнар поднял голову.

Будто услышал.

Его губы шевельнулись.

Фонтан передал хриплое:

— Еду.

Я резко выдохнула.

— Не обращайтесь, — сказала я воде.

Он усмехнулся.

Слабо, криво.

— Я помню, доктор.

Связь исчезла.

Матвей смотрел на меня так, будто слово “доктор” было ещё одним древним пророчеством.

— Потом объясню, — сказала я.

— Вы всегда так говорите?

— Я учусь у местных.

Дом вдруг низко загудел.

Двери в холле закрылись сами. Потом открылась только одна — главная. Корни вокруг неё разошлись, образуя арку. Свет в стенах стал ярче. Фреска хранительницы над фонтаном проступила так чётко, будто её только что написали.

Дом готовился принимать врагов.

Странное, должна признать, ощущение — когда недвижимость волнуется вместе с тобой.

Я поправила платье.

Оно всё ещё было дорожным, грязным, местами порванным, с пятнами крови на рукавах. Не лучший наряд для встречи с Советом родов.

С другой стороны, я не собиралась производить впечатление леди.

Я собиралась производить впечатление врача, у которого очень плохое настроение.

— Матвей, — сказала я. — Помните правила?

— Без крови, огня и артефактов у источника. Больные отдельно. Сопровождающие в боковой зал. Никто не пьёт воду без вашего разрешения. Никто не трогает фонтан. Никто