Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

— Не приближайтесь! — крикнула я.

Он остановился, стиснув зубы.

— Она уйдёт.

— Да, если вы сейчас умрёте у неё на глазах, ей будет очень стыдно.

Рейнар бросил на меня тяжёлый взгляд.

— Вы невыносимы.

— Вы живы. Значит, метод работает.

Северин вдруг метнулся вперёд.

Не к Летиции — к чёрной капле у её ног.

Он ударил ножом по полу перед ней, разрезая тонкую тёмную связь между каплей и платьем. Капля взвизгнула снова. Летиция зашипела.

Не по-человечески.

Из её тени поднялись длинные чёрные руки.

Они рванулись к Северину.

Я не подумала.

Схватила стеклянную капсулу с занозой Астена, которую всё ещё держала после лечения, и швырнула её в фонтан.

— Дом! Изоляция!

Я не знала, сработает ли.

Но дом понял.

Вода вспыхнула зелёным. Из фонтана вырвались серебряные нити и ударили по чёрным рукам. Те задымились. Летиция вскрикнула, отшатнулась.

Северин отступил ко мне.

— Неплохо, — сказал он.

— Я бросила заражённый материал в источник. Не уверена, что это “неплохо”.

— Источник пока не ругается.

— У него нет выбора. Я хозяйка с плохими идеями.

Серебряные нити сомкнулись вокруг капли на полу, вокруг треснувшего ожерелья и вокруг шипа в фонтане. На мгновение всё это соединилось в одну схему — тёмные точки, связанные тонкими прожилками.

Карта заражения.

Не леса.

Родов.

Я увидела их.

Алый дом. Зелёный дом. Серебряный. Чёрный. Золотой. Малые ветви. Артефакты. Ожерелья. Перстни. Броши. Печати.

Гниль входила в драконов через символы власти.

Через то, чем они гордились больше всего.

— Снимите родовые артефакты, — сказала я.

Никто не двинулся.

Я повернулась к Совету.

— Сейчас!

Лорд Кайран холодно прищурился.

— Девочка, ты не смеешь…

Астен на руках у матери застонал.

На перстне Кайрана блеснула чёрная точка.

Я увидела её.

Он тоже.

Вся его высокомерная уверенность дала трещину.

— Снимайте, — сказал Рейнар.

Голос был слабым, но в нём оставалась власть главы Алого дома.

— Все.

— Ты не командуешь Советом, Астерхольд, — прошипел Кайран.

— Тогда умирайте с перстнями, — сказал Рейнар. — Очень достойно. Очень по-драконьи.

Я невольно посмотрела на него.

Он заметил.

И, кажется, почти усмехнулся.

Невыносимый человек.

Но пациент обучался.

Медленно.

Советники начали снимать украшения.

Неохотно. С яростью. С унижением на лицах. Драконья знать расставалась с символами силы так, будто с них сдирали кожу.

Перстни, броши, цепи, застёжки легли на каменный пол.

И почти сразу несколько из них почернели.

По холлу прошёл испуганный шёпот.

Летиция рассмеялась громче.

— Поздно. Вы носили их годами. Целовали перед клятвами. Передавали детям. Прижимали к родовому пламени. Вы сами пустили нас в кровь.

— Нас? — спросила я.

Она повернулась ко мне.

Теперь в её глазах не было человеческого света.

Только тёмная глубина.

— Ты видела город в корнях, хранительница. Думаешь, там только невинные спят? Думаешь, лес прячет только тех, кого хотел спасти?

Голос стал ниже.

— Мы тоже там. Те, кого Арвенн предал. Те, кого хранители заперли вместе с гнилью. Те, кого драконы боялись убить до конца.

Северин напрягся.

— Ложь.

— Правда, принц. Твоя прекрасная кровь Арвенна построена на жертвах. Источник спасал одних и топил других.

Матвей прошептал:

— Не слушайте…

Но я слушала.

Не потому, что верила.

Потому что в любой лжи часто есть воспалённое зерно правды. И если не найти его, болезнь вернётся.

— Кто вы? — спросила я.

Летиция улыбнулась.

— Первые заражённые.

Вода в фонтане почернела на миг.

Я увидела подземный зал. Людей в цепях. Чёрные шипы в их груди. Хранителей с чашами. Драконов у дверей. Женщину с моим лицом — первую Еву Арвенн — стоящую перед ними.

Она плакала.

Но держала чашу.

И произносила слова запечатывания.

Изображение исчезло.

Я пошатнулась.

Северин подхватил меня за локоть.

— Что ты увидела?

— Потом.

— Ева.

— Я сказала — потом.

Потому что если сказать сейчас, холл взорвётся.

Арвенн не был невинной сказкой.

Драконы не были единственными виновными.

Гниль была не просто внешним врагом.

Она была чьей-то казнью, пережившей палачей.

Летиция сделала шаг назад.

Туман у её ног сгущался.

— Источник всё равно откроется. Если не тобой, то твоей кровью.

Рейнар поднял руку. Алый огонь вспыхнул в его ладони.

Северин вытащил нож.

Советники попятились.

А я вдруг поняла: если сейчас они ударят, Летиция уйдёт. Или взорвёт заражённые артефакты. Или заставит больных драконов обратиться.

Нужен был не удар.

Нужна была изоляция.

Как с инфекцией.

— Дом, — сказала я тихо. — Закрыть очаг.

Пол под Летицией дрогнул.

Она резко посмотрела на меня.

— Не смей.

— Поздно.

Из пола вырвались корни.

Не чёрные, а зелёные, светящиеся. Они сомкнулись вокруг неё кольцом, не касаясь тела. Потом второе. Третье. Как карантинный барьер.

Летиция ударила тьмой.

Корни зашипели, но выдержали.

Я почувствовала боль дома — резкую, обжигающую. Словно мне самой плеснули кислотой на кожу.

Северин удержал меня за плечи.

— Не бери всё на себя.

— Я не специально.

— Тем более.

Летиция смотрела на меня с ненавистью.

— Ты всё равно не спасёшь их. Ни драконов. Ни лес. Ни мёртвый Арвенн.

Я шагнула ближе к корням.

— Возможно.

Она улыбнулась.

— Тогда зачем стараешься?

Я посмотрела на неё.

На Совет.

На Рейнара, который едва держался на ногах.

На Астена, живого только потому, что его мать рискнула поверить мне.

На Северина, последнего принца, которому, возможно, предстоит узнать слишком страшную правду о своём королевстве.

— Потому что я врач, — сказала я. — Мы редко начинаем с гарантий.

Корни сомкнулись.

Летиция исчезла в зелёном коконе.

На секунду стало тихо.

Потом кокон почернел изнутри.

Треснул.

И рассыпался пустой скорлупой.

Летиции внутри не было.

На полу осталась только шёлковая лента с её шеи.

И надпись, выжженная чёрным на камне:

“Сердце леса уже открыто”.

Матвей побледнел.

Северин медленно произнёс:

— Нижняя чаша.

Я поняла на секунду позже.

Летиция отвлекала нас.

Настоящая цель была не фонтан в холле.

А сердце источника под домом.

И там, внизу, где мы открыли комнату хранителей, уже могло быть что-то ещё.

Дом вдруг закричал.

Не голосом.

Всеми стенами сразу.

Вода в фонтане взметнулась чёрным столбом.

А из нижнего крыла донёсся детский голос из банки:

— Хранительница… они проснулись.

Глава 14. Нижняя чаша

Дом кричал.

Не так, как