Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

Из лечебни донёсся слабый голос:

— Госпожа?..

Я пошла туда.

Тимош проснулся. На этот раз взгляд был яснее. Щёки всё ещё бледные, губы сухие, но он следил за мной осознанно. Кучер дремал на стуле рядом, уронив голову на грудь.

— Как нога? — спросила я.

— Болит.

— Хорошо.

— Вы опять так говорите.

— Потому что боль — это новости от тела. Пока оно пишет, мы отвечаем.

Он задумался.

— Я не понял.

— Я тоже иногда. Но звучит уверенно.

Мальчик слабо улыбнулся.

Я проверила повязку. Состояние стабильное. Температура снижалась. Вокруг раны ещё было воспаление, но без новых чёрных прожилок. Семя гнили вытащили вовремя.

— Тимош, — сказала я. — Кто готовил карету к отъезду?

Он нахмурился.

— Конюшенный мастер. И ещё люди леди Летиции.

— Её люди?

— Да. Один высокий, с белыми волосами. Он сказал, что госпожа должна ехать быстро. До рассвета. И что лишние слуги не нужны.

Я переглянулась с Северином, который стоял у двери.

— Он что-нибудь трогал?

— Колесо. Кажется. Я не видел хорошо.

— Видел достаточно.

Тимош вдруг сжал край одеяла.

— Это из-за меня? Я пустил кровь. Лес из-за меня…

— Нет, — сказала я жёстко.

Он замолчал.

— Слушай меня внимательно. Виноват не тот, кого ранили. Виноват тот, кто подложил шип. Ты выжил. Это твоя единственная обязанность на сегодня. Понял?

Глаза у него стали влажными.

— Понял, госпожа.

— Ева, — поправила я.

Он испуганно моргнул.

— Но вы же леди.

— Это диагноз или титул?

— Что?

— Называй как удобно. Только живи.

Я вышла обратно в холл и на секунду прислонилась к стене.

Усталость накатывала тяжело. Внутри всё звенело после связи с Рейнаром. Руки ныли, кожа на ладонях покраснела, как после ожога. Мне бы сейчас сон, тёплый чай, нормальная аптечка и коллега, которому можно сказать: “Прикрой, я на десять минут”.

Но коллег не было.

Были изгнанный принц, старый управляющий, говорящий дом, больной лес и потенциальная делегация драконов к рассвету.

Насыщенная смена.

— Ты дрожишь, — сказал Северин.

— От восторга.

— Ева.

Я посмотрела на него.

Он стоял напротив, и зелёный свет дома ложился на его лицо так, что шрам на скуле казался темнее. В нём было что-то странное: человек, который привык не просить, но сейчас почти просил. Не словами. Взглядом.

— Пять минут, — сказал он. — Сядь. Не как приказ. Как просьба.

Просьба выбила меня сильнее приказа.

Я села на ступень у фонтана.

Северин молча снял плащ и накинул мне на плечи.

Плащ был тяжёлый, пах дымом, хвоей и холодным воздухом. Слишком личный жест для людей, которые знакомы меньше суток и уже успели спорить о смерти, пророчествах и гнили.

— Спасибо, — сказала я.

Он кивнул.

Сел рядом, но не слишком близко.

Некоторое время мы молчали.

Вода в фонтане тихо дышала. Дом шелестел за стенами, перестраивая комнаты. Где-то Матвей стучал ключами и отдавал распоряжения невидимым шкафам, дверям и, кажется, лестнице.

— Почему Рейнар назвал тебя выползшим из могилы? — спросила я.

Северин не ответил сразу.

Я уже подумала, что он снова скажет “позже”.

Но он сказал:

— Потому что официально Северин Арвенн мёртв.

— А неофициально сидит рядом и портит людям настроение?

— Именно.

Я повернула голову.

— Тебя считали погибшим при падении Арвенна?

— Нет. Я родился после падения.

— Тогда как ты наследник?

— Королевская кровь Арвенна не закончилась в городе. Нескольких детей вывели до того, как лес сомкнулся. Мой род веками жил в изгнании. Пока император не решил, что даже память об Арвенне опасна.

Он говорил ровно. Слишком ровно.

— Твою семью убили?

— Почти всю.

— Рейнар участвовал?

Северин сжал пальцы.

— Его отец. Рейнар тогда был юн. Но он видел. И ничего не сделал.

Это было не оправдание.

И не обвинение.

Просто факт, который застрял между ними, как нож, оставленный в ране.

— Поэтому ты его ненавидишь.

— Среди прочего.

— А он тебя?

— Потому что я выжил. Для драконьих родов выживший Арвенн — это не человек. Это вопрос, который они не хотят слышать.

— Какой?

Северин посмотрел на фонтан.

— Что если лес не проклятие, а свидетель?

Вода тихо дрогнула.

Я медленно выдохнула.

Да. Теперь я понимала.

Если Глухолесье хранило правду о падении Арвенна, то многие знатные дома были заинтересованы, чтобы лес оставался чудовищем из сказок. Чудовищу не верят. Чудовище не имеет права на суд.

А больной пациент — имеет право на лечение.

И на диагноз.

— Тогда утром придут не только за источником, — сказала я.

— Да.

— Они придут за правом снова назвать лес монстром.

Северин посмотрел на меня.

— Ты быстро учишься.

— У меня хорошая практика. Люди часто называют монстрами то, что не хотят понять.

Он хотел что-то сказать, но холл вдруг потемнел.

Фонтан вспыхнул.

На поверхности воды появилась не карта и не Рейнар.

Летиция.

Она стояла в большом зале, освещённом холодным белым огнём. Вокруг неё — фигуры в мантиях и драконьи вельможи. Совет. Я поняла это сразу по их лицам: люди, которые привыкли решать судьбы так же легко, как выбирают вино.

На шее Летиции больше не было ожерелья.

Но вокруг горла остался чёрный след, будто камни прожгли кожу изнутри.

Она улыбалась.

— Почтенные главы родов, — произнесла она, — источник Глухолесья проснулся. И находится в руках разведённой пустышки, одержимой лесом.

Я встала.

Северин поднялся следом.

Один из стариков Совета спросил:

— Герцог Астерхольд подтвердил?

Летиция опустила глаза.

— Герцог болен. Его разум затуманен. Перед приступом он пытался защитить бывшую жену, хотя именно она, вероятно, заразила его через источник.

Я почувствовала, как внутри что-то холодно щёлкнуло.

Вот оно.

Переворот диагноза.

Больной становится виноватым. Врач — ведьмой. Источник — оружием. Летиция — спасительницей.

— К рассвету, — сказала она мягко, — мы должны изъять источник ради спасения драконьих родов. И если Эвелина де Вальер сопротивляется… значит, гниль уже говорит её устами.

Изображение погасло.

В холле стало темно.

Потом дом медленно зажёг зелёные огни вдоль стен.

Матвей появился в дверях с лицом человека, который услышал смертный приговор.

— Они не будут слушать, госпожа.

— Будут.

— Совет?

— Нет.

Я посмотрела на фонтан.

На воду.

На карту усадьбы.

На