Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

кричит человек. Не голосом, не болью в горле, не рваным дыханием.

Кричали балки, стены, лестницы, двери. Кричали корни под полом. Кричала вода в трубах и трещинах. Кричал сам воздух, ставший густым и зелёным от пробудившейся силы.

Я на секунду зажала уши.

Не помогло.

Крик был внутри.

— Нижняя чаша, — повторил Северин. — Она пошла к сердцу источника.

— “Пошла” как? — спросила я. — Мы же стояли здесь. Она была в коконе.

— Через заражённый артефакт, — сказал Рейнар.

Он сделал шаг и едва не упал. Леди Марена, всё ещё державшая сына, резко подняла голову.

— Герцог, вы не в состоянии…

— Не ваше дело.

— Моё, — сказала я. — Сесть.

Рейнар посмотрел на меня.

В его взгляде мелькнуло что-то старое: привычка приказывать, раздражение от неповиновения, гордость.

Потом боль согнула его сильнее, и всё это исчезло.

Он тяжело опустился на край каменной скамьи.

— Я могу идти.

— Можете. Недалеко. Потом упадёте, начнёте обращаться, заразите ещё половину дома, и я потрачу драгоценное время на вашу героическую глупость.

Северин тихо сказал:

— Очень точная оценка.

Рейнар бросил на него злой взгляд.

— Наслаждаешься?

— Не настолько, насколько мог бы.

— Хватит, — сказала я.

Оба замолчали.

Даже приятно.

Советники стояли у стены, уже без родовых артефактов, и выглядели заметно менее величественно. Без перстней, брошей и цепей они вдруг стали просто испуганными людьми с дорогой одеждой и опасными болезнями в крови.

Лорд Кайран сжимал посох так, будто хотел переломить его пополам.

— Хранительница, — произнёс он.

Я резко повернулась.

— Не надо.

— Что именно?

— Называть меня так, когда вам удобно. Минуту назад я была одержимой пустышкой.

Он выдержал паузу.

Старый змей.

Опытный.

— Минуту назад я располагал неполными сведениями.

— Какая изысканная формулировка для “ошибся”.

По холлу прошёл нервный шёпот.

Кайран чуть склонил голову.

— Я ошибся.

Вот это было неожиданно.

Не искреннее раскаяние, нет. Скорее политическое признание факта, который уже нельзя отрицать. Но даже оно далось ему с видимым трудом.

— В таком случае, — продолжил он, — Совет признаёт необходимость временного сотрудничества.

— Как щедро. Матвей, запишите: “Когда дом закричал, Совет решил сотрудничать”.

Матвей, бледный до серости, всё же кивнул.

— Запомню, госпожа.

Крик дома резко оборвался.

Стало тихо.

Слишком тихо.

А потом из нижнего крыла донёсся звук.

Кап.

Кап.

Кап.

Но это была не вода.

Слишком густо.

Слишком тяжело.

Северин побледнел.

— Кровь.

Я уже шла к лестнице.

Он догнал меня через два шага и схватил за локоть.

— Нет.

— Да.

— Нижняя чаша не для живых.

— У нас там очаг заражения.

— У нас там сердце леса.

— Тем более.

— Ева, если Летиция добралась туда первой, она ждёт именно тебя.

— Знаю.

— И ты всё равно пойдёшь?

— Я же врач. Мы всегда идём туда, где нас ждут самые неприятные случаи.

Рейнар поднялся.

— Я иду.

— Вы сидите.

— Это приказ?

— Назовите назначением.

Он сделал шаг — и тут же схватился за грудь. На шее снова вспыхнули тёмные прожилки.

Я указала на него пальцем.

— Вот. Видите? Организм не согласовал ваш план.

Лорд Кайран вмешался:

— Герцог Астерхольд должен остаться под наблюдением. Его состояние важно для всех родов.

Рейнар оскалился.

— Я не ваш образец для изучения.

— Зато мой пациент, — сказала я. — Матвей, присмотрите. Леди Марена, ваш сын тоже остаётся здесь. Прохор — кипятите воду и никого не пускайте к фонтану. Кайран…

Старик поднял бровь.

— Да?

— Если кто-то из Совета попытается вернуть артефакты, бейте посохом. По рукам.

На его лице впервые мелькнуло что-то похожее на удовольствие.

— Это я могу.

Мы с Северином пошли вниз.

Лестница изменилась.

Раньше она была узкой, сырой, с зелёными прожилками на стенах. Теперь прожилки почернели. По ступеням тянулись тонкие красноватые полосы.

Я присела.

Коснулась пальцем.

Кровь.

Не человеческая — или не совсем. Тёплая, густая, с серебристым отблеском.

— Источник кровоточит, — сказал Северин.

Его голос стал глухим.

Я вытерла палец о край платья и поднялась.

— Тогда идём быстрее.

— Ты всё превращаешь в медицинский случай.

— Потому что иначе я начну кричать.

Он посмотрел на меня.

— Ты боишься.

— Конечно.

— Но идёшь.

— А ты?

Северин не ответил.

И в этом молчании было больше правды, чем в словах.

Нижнее крыло встретило нас холодом.

Комната хранителей была открыта. Дверь висела на одной петле, хотя ещё недавно выглядела крепкой. Внутри зелёные огни почти погасли. Полки дрожали. Книга на каменном столе сама перелистывалась, страницы шуршали так быстро, что буквы сливались в тёмные пятна.

Банка с семенем гнили стояла там, где мы её оставили.

Только теперь стекло было треснувшим.

Белый корешок внутри вырос.

Он больше не был тонким и слабым. Он разветвился, упёрся в стенки банки, а в середине раскрылся крошечный бутон — бледный, болезненный, с чёрными краями.

Из него доносился голос:

— Они проснулись… проснулись… проснулись…

— Кто? — спросила я.

Бутон повернулся ко мне.

— Те, кого заперли ниже воды.

Северин резко выдохнул.

— Запертые.

— Ты знаешь?

— Легенда. В Арвенне были не только хранители. Были те, кто хотел использовать источник иначе. Не лечить землю, а менять кровь. Создавать силу. Долгую жизнь. Послушание леса.

— Эксперименты?

Он не понял слово, но смысл уловил.

— Да. Их остановили. Казнили или изгнали. Так говорили.

— А на самом деле?

Бутон прошептал:

— Заперли…

Я закрыла глаза.

Вот оно.

Гниль не появилась из воздуха. Её кто-то создал или попытался использовать. Заперли заражённых под источником. Источник удерживал их веками. Драконы, Арвенн, хранители — все построили тишину поверх гнойника.

И теперь гнойник вскрывался.

— Нижняя чаша за этой дверью? — спросила я.

Северин указал на дальнюю стену.

Там раньше висела карта. Теперь карта расступилась, открывая чёрный проход. Из него пахло холодной водой, кровью и старой землёй.

— Да.

— Что там?

— Сердце первого источника. Место, где Арвенн заключил союз с лесом.

— А теперь?

Он посмотрел в темноту.

— Теперь место, куда никто не должен входить.

— Значит, мы, конечно, войдём.

— Тебя это не пугает?

— Пугает. Но фраза красивая, правда?

Северин вдруг взял меня за руку.

Не за локоть, не за плечо — за руку.

Крепко.

Тепло.

Я