Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

Он тоже.

На секунду между нами возникла тишина, не похожая на страх. Тонкая, опасная, слишком живая.

— Там лес будет говорить голосами, — сказал он. — Твоими, моими, мёртвыми. Не верь сразу.

— А тебе?

Он помолчал.

— Мне тоже не сразу.

— Честно.

— Я пытаюсь.

Мы вошли.

Проход уходил вниз спиралью. Стены были не каменные — корневые. Толстые, переплетённые, влажные. Между ними текла серебристая вода, но теперь в ней плавали тёмные сгустки.

Чем ниже мы спускались, тем сильнее становился шёпот.

Сначала неразборчивый.

Потом знакомый.

— Ева Сергеевна…

Я сжала руку Северина.

Голос пациента из моего мира. Тот самый, к которому я не успела.

— Доктор… вы обещали…

— Не слушай, — сказал Северин.

— Стараюсь.

— У тебя плохо получается.

— У меня богатая практика вины.

Шёпот сменился.

Теперь говорил женский голос. Молодой. Тихий.

— Он снял с меня ожерелье… а я всё равно любила его…

Я замерла.

Эвелина.

Не память. Не совсем.

Словно слабый отпечаток души, оставшийся в теле, в имени, в боли.

— Ева, — сказал Северин.

— Подожди.

— Нет.

Но я уже слушала.

— Я не хотела умирать, — прошептал голос Эвелины. — Но больше не могла быть пустотой…

В горле встал ком.

— Ты не была пустотой, — сказала я.

Северин сжал мою руку сильнее.

— Ева.

— Нет. Это важно.

Шёпот вокруг стал громче.

— Я просила хоть кого-нибудь услышать…

— Я слышу, — сказала я. — Прости, что поздно.

Корни на стенах дрогнули.

Голос Эвелины стал ближе:

— Не отдавай ему сердце. Ни ему. Ни лесу. Ни мёртвым.

Потом исчез.

Я стояла, не двигаясь.

Северин молчал.

На этот раз не торопил.

— Она была ещё здесь, — прошептала я.

— Возможно.

— Я заняла её тело.

— Возможно, она сама позвала.

Я посмотрела на него.

— Зачем?

— Чтобы кто-то наконец жил там, где она только выживала.

Слова были сказаны просто.

Без украшений.

И именно поэтому ударили глубже.

Я кивнула и пошла дальше.

Голоса пытались остановить нас ещё трижды.

Один раз говорил отец Северина. Я поняла это по тому, как резко он побледнел.

— Сын, — сказал голос из корней. — Ты снова прячешься за женщиной?

Северин застыл.

Я потянула его за руку.

— Не слушай.

Он усмехнулся без радости.

— У меня тоже богатая практика вины.

— Тогда идём вместе. Так дешевле, чем индивидуально.

Он посмотрел на меня странно.

— Ты и в ужасе шутишь.

— Особенно в ужасе.

Наконец проход закончился.

Мы вышли в огромный подземный зал.

Нижняя чаша.

Она была не похожа на фонтан в холле. Это было озеро под домом — круглое, идеально ровное, заключённое в кольцо белого камня. Над водой свисали корни, толстые, как колонны. В центре озера поднималась каменная чаша, а в ней бил источник.

И он кровоточил.

Серебристая вода вытекала из трещины в чаше, смешиваясь с чёрно-красной жидкостью. По поверхности озера расходились тёмные круги.

На дальнем берегу стояла Летиция.

Нет.

Уже не Летиция.

Её белое платье почернело снизу, будто его окунули в нефть. Волосы распустились и двигались сами по себе, как тонкие тёмные водоросли. Лицо оставалось красивым, но слишком неподвижным.

Рядом с ней из воды поднимались фигуры.

Люди.

Или то, что от них осталось.

Полупрозрачные, с чёрными шипами в груди, с глазами, полными воды. Мужчины, женщины, дети. Десятки. Сотни теней под поверхностью.

Запертые.

Летиция улыбнулась.

— Хранительница пришла лечить рану, которую сама же кровь Арвенна нанесла.

Северин вытащил нож.

— Отойди от чаши.

— Принц приказывает в своём мёртвом королевстве. Как мило.

Я смотрела не на неё.

На источник.

Трещина в чаше была не просто повреждением. В ней торчал чёрный обломок — длинный, изогнутый, похожий на огромный шип.

Очаг.

— Его нужно вытащить, — сказала я.

Северин резко повернулся.

— Нельзя.

— Почему?

— Этот шип держит запертых.

Летиция рассмеялась.

— Он держит не нас, принц. Он держит вашу ложь.

Тени в воде зашептали.

— Выпусти…

— Спаси…

— Открой…

— Хранительница…

Я сделала шаг к каменному кольцу.

Вода потянулась ко мне.

Северин удержал.

— Если вытащишь шип, они выйдут.

— Если оставлю, источник умрёт.

— Если они выйдут, лес может обезуметь окончательно.

— А если источник умрёт, лес точно обезумеет.

Летиция смотрела на меня с торжеством.

Вот в чём была ловушка.

Не убить меня. Не просто заразить источник.

Поставить перед выбором, где оба варианта ужасны.

Ампутировать или оставить сепсис.

Врачебный кошмар.

Я медленно вдохнула.

Потом выдохнула.

— Значит, третий путь.

Северин посмотрел на меня.

— Его нет.

— Всегда говорят именно так перед тем, как приходится его искать.

Я опустилась на колено у воды и коснулась поверхности.

Боль ударила мгновенно.

Тысячи голосов. Тысячи ран. Запертые, заражённые, забытые. Среди них были виновные. Были невиновные. Были те, кто создавал гниль. Были те, на ком её испытывали. Всё смешалось за века в один гнойный узел.

Нельзя просто выпустить.

Нельзя просто уничтожить.

Нужно разделить.

Очистить.

Дренировать.

Я открыла глаза.

— Северин.

— Да?

— Мне нужно, чтобы ты удержал их, если они полезут.

— Чем?

— Всем, что есть.

Он усмехнулся.

— Наконец-то понятный план.

— Матвей! — крикнула я вверх, хотя не знала, услышит ли. — Дом! Откройте верхний фонтан. Мне нужен поток чистой воды сюда!

Зал дрогнул.

Где-то высоко ответил глухой гул.

Летиция перестала улыбаться.

— Ты не знаешь, что делаешь.

— Уже лучше, чем вы.

Я вошла в воду.

Она была ледяной.

И живой.

Сразу обвилась вокруг ног, потянула вниз, к теням, к шипу, к боли. Северин шагнул следом, не отпуская мою руку.

— Я сказал, что пойду с тобой.

— Это очень глупо.

— Учусь у тебя.

Мы дошли до центральной чаши.

Шип торчал в трещине, пульсируя чёрным светом.

Я положила на него ладонь.

И услышала голос.

Не Летиции.

Не дома.

Не леса.

Свой.

Только старше.

— Если ты вытащишь его без суда, они повторят всё. Если оставишь без милости, мы повторим всё.

Передо мной возникла женщина с фрески.

Ева Арвенн.

Первая хранительница.

Она стояла по другую сторону чаши, прозрачная, усталая, с тем же кулоном на груди.

— Тогда что делать? — спросила я.

Она посмотрела на меня печально.

— То, чего я не смогла. Не запереть болезнь вместе