Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Она была вся в грязи. Мундир промок насквозь, прилип к телу, подчёркивая хрупкость фигуры, которую она так тщательно прятала. Маска сидела криво. Но главное — её руки.

Они дрожали.

Не от страха. От напряжения. От того усилия, которое требовалось, чтобы просто стоять прямо, когда внутри всё сжимается от боли и адреналина.

Я хотел сказать, что ей просто повезло. Сегодня. Так сложились обстоятельства.

— Знаете, — закашлялась она под маской. Но маску так и не стала снимать. — Для меня самое страшное — это прямое попадание магии. А всё почему, потому что тогда моя тайна будет раскрыта. Меня отнесут в лазарет, снимут одежду и всё. Поэтому я училась избегать ударов.

Она закашлялась, перевела дух, а потом ее маска снова посмотрела на меня. Она развернулась и направилась догонять толпу грязных кадетов.

— Ты куда?! — сквозь зубы процедил я.

Мой голос остановил ее.

— В расположение, — ответила она, не оборачиваясь. — А что? Разве вы только что не убедились, что я могу!

Может она. Конечно. Я смотрел на ее хрупкую фигуру. На ее плечи, на то, как грязный плащ липнет к ее сапогам.

— Возвращаешься в медчасть! Быстро! Никаких казарм! — приказал я, не зная, что на меня нашло.

Мысль о том, что она вернется в казармы, вызывает ярость.

— Приказ генерала! — надавил я, видя, как она опускает голову. — Приду — проверю!

Глава 38 Дракон

Глава 38 Дракон

Дверь кабинета захлопнулась, но звук не принес облегчения.

Он просто отрезал меня от коридорного сквозняка, от гула сапог по камню, от того мира, где я еще мог притворяться, что контролирую ситуацию.

Я не сел в кресло.

Вместо этого я оперся лбом о прохладное стекло окна, чувствуя, как ткань мундира, пропитанная потом, озоном и пылью полигона, липнет к лопаткам. Трость стояла у стола, серебряная драконья голова тускло поблескивала в свете одной лампы.

Внутри кипела тяжелая, липкая злость на нее. На ту, что разрушила порядок Академии, создала вокруг себя воронку хаоса и вместо того, чтобы лежать в грязи, поверженной и осознавшей, что ей здесь не место, она спокойно сидит в лазарете.

— Дежурный! — крикнул я, не оборачиваясь.

Через минуту дверь открылась.

— Часового у третьего лазарета. Всех раненых определить в первый и второй! — приказал я и замер, прислушиваясь к себе.

— Так точно! — произнес голос за спиной, и шаги удалились.

Я прокручивал последние часы и каждый виток оставлял новые царапины на гордости.

Я стоял на трибуне, холодный, расчетливый, ждал, когда она сломается. Ждал, чтобы оправдать собственное решение отправить ее прочь.

А она не сломалась. Она ползла. Глотала грязь. Кровоточила ладонями. И поднималась. Каждый раз. Пока я не отменил учения, пока голос не сорвался на приказ, который прозвучал не как команда генерала, а как… как что?

Как крик: «Не трогайте ее!». Да, именно так. Не иначе.

Пусть никто не знал, почему я остановил учения. Пусть все думают, что я увидел достаточно. И разочарован слабой подготовкой кадетов.

Но я знал, что причина не в этом. Причина в ней.

Я злился на себя. Злился за то, что дрогнул, когда подумал, что это она лежит в грязи. Что-то внутри меня дернулось, когда я отчетливо представил, как по ней пробегают сапоги.

Я ошибся. Но эта ошибка показала многое.

Сейчас я чувствовал себя вымотанным и злым, ощущая чудовищную просадку в фундаменте, на котором я строил долгие годы службы.

Я отошел от окна.

Шагнул к столу. Сел. Дерево скрипнуло под весом. Достал графин, плеснул в стакан прозрачную золотистую жидкость. Не пил. Просто смотрел, как по стеклу ползут тяжелые капли конденсата.

Дракон внутри не спал. Он свернулся в тугой, горячий клубок под ребрами, и от этого жара мундир казался теснее на размер. Он улавливая каждый шорох за стеной, каждый шаг в крыле лазарета. Я давил это усилием воли. Дисциплина. Долг. Честь. Слова, которые раньше работали как броня. Сейчас они рассыпались в пепел.

Потому что я уже знал, что будет, если я позволю ей снова вернуться в казарму.

Три десятка мужчин в одном блоке. Общие умывальни. Тесные койки. Кадеты, которые уже заметили, что «Джейлорд» не моется при всех.

Не раздевается после тренировки. Не подпускает близко. Один лишний взгляд в душевой. Одна случайная стычка в коридоре. Одно ранение, одна стычка. Академия превратилась в котел под давлением. И я собирался бросить туда спичку, надеясь, что она не вспыхнет.

Это было не наивно. Это было преступно.

Но ее нужно куда-то деть. А куда? Силой отправить к ба Эвриклее? Нет, она сбежит по дороге.

Я потянул к себе чистый лист плотной бумаги и смотрел на него.

Значит, так!

Перо легло в пальцы непривычно легко. Я писал приказ.

«Кадет Август Джейлорд переводится из казарменного блока № 4 в смежное помещение при кабинете генерала. Основание…»

Нужно было основание для перевода ее на штабную работу.

Пусть разбирает бумаги. Она будет хотя бы под присмотром. Пока я не решу, что с ней делать.

«Основание… Получение должности при штабе».

Я перечитал. Строки ложились ровно. Холодно. Бюрократически безупречно. Звучало как процедура.

Глава 39 Дракон

Глава 39 Дракон

Челюсть сжалась до боли. Я говорил себе, что это о безопасности. О предотвращении скандала, который расколет роту, о сохранении боевого потенциала, о том, что под моим круглосуточным надзором она не наделает глупостей.

Но истина копошилась где-то внутри: мне нужно было знать, где она находится. Каждую минуту.

Мне нужны были стены между нами достаточно тонкими, чтобы слышать, как она ворочается во сне, и при этом достаточно толстыми, чтобы никто другой не посмел приблизиться.

Так я смогу контролировать ее. Так у нас не сорвется дисциплина.

Я обмакнул перо в чернила. Поставил подпись. Сургуч расплавился над огнем свечи, густой, цвета запекшейся крови. Я придавил его печаткой. Воск застыл, оставив оттиск. Официально. До тех пор, пока наша с ней война не закончится. Или пока один из нас не сломает другого.

— Лейтенант Кросс, — бросил я в щель приоткрытой двери, не поднимая глаз.

Шаги. Дыхание, сбитое спешкой. Грохот сапог.

— Приказ. — Я не стал заворачивать бумагу. Бросил на край стола. — Ознакомить всех с приказом. Понятно?

Да, расскажи всем, что теперь кадет переводится на штабную работу.

— Так точно, господин генерал! — голос дрогнул на долю секунды. Любопытство. Страх. Или и то, и другое.

— Часовые у лазарета стоят? — спросил я, понимая, что начинаю делать глупости. А