Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

только потом он посмотрел на мое лицо. Серые глаза задержались на бинте, который я прижимала к щеке, как компресс. Лекарь сказал, что так я могу ускорить заживление.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, реагируя на его внимание. Пульс отдался в висках жаркой, тягучей волной.

— Поднять сможешь? — голос прозвучал ровно, без сглаживающих углов.

Я кивнула.

Мир качнулся, когда я спустила ноги на холодный пол.

Пальцы уперлись в шершавую плитку, цепляясь за опору. Слабость разливалась под ложечкой, но я не позволила ей пересилить. Спина выпрямилась.

Теперь, когда адреналин отступил, мышцы ныли так, словно меня всю ночь били палками.

Генерал молчал, пока я не встала полностью. Потом заговорил, и каждое слово ложилось как штамп на документ.

— Казармы для тебя закрыты. Переводишься в штаб. Будешь находиться под моим личным присмотром.

Новость меня немного ошарашила. В штаб? А как же занятия? Как же мечта защитить себя? Ради чего я терпела все эти лишения? И теперь я буду сидеть с бумажками, вместо того чтобы отрабатывать удар! Это несправедливо!

— Я не писарь, — выдохнула я, и голос прозвучал хрипло, но без дрожи. — Я кадет. Я должна быть на полигоне. Должна держать меч. Я… я… хочу научиться защищать себя!

— Ты сегодня едва не сдохла, — отрезал он. В его тоне не было места для дискуссии. Только ледяная логика уставника. — Эти нагрузки не для тебя. Ты сейчас еле стоишь.

Я убрала со щеки компресс и положила обратно в отвар. Я могла забыть лицо. Забыть голос. Забыть запах. Но шрам останется. Будет напоминать каждый раз, когда я посмотрю в стекло витрины, когда умоюсь, когда проведу пальцами по скуле в темноте. Напоминать, что однажды я была слабой. Однажды я не смогла себя защитить. И сейчас все, ради чего я здесь, покрывается пылью старых папок!

— Зря я была с вами откровенна, — сказала я тише. — Зря! Я сказала вам, что мечтаю научиться себя защищать, и вы, вместо того чтобы поддержать меня или… хотя бы просто не мешать, определяете меня в штаб! Разве это справедливо?!

Глава 43

Глава 43

Моравиа не дернулся. Но воздух вокруг него изменился. Стал тяжелее, плотнее, как перед грозой, когда небо наливается свинцом и птицы замолкают.

— Ты забываешь, кто я. И кто ты, — произнес он медленно. Трость ударила об пол, напоминая о субординации. — По закону я должен вручить тебя твоей семье. А твоя семья — это твой муж! Так что не надо мне тут рассказывать про откровенность!

Он не повысил голос, но слова прозвучали с таким нажимом, что я невольно втянула голову в плечи. Казалось, давит не он, а сама аура вокруг него.

— На документах, которые мне шлют из дворца, твое имя. Твоя фамилия — в списках разыскиваемых!

Мне казалось, что я его разозлила. Но я стиснула зубы, глядя в его серые глаза сквозь слезы обиды.

Я смотрела на его руки — в черных перчатках, сжимающих набалдашник трости. Костяшки побелели.

Он злился. Но я не знала, на что. На меня или на сложившуюся ситуацию.

И я понимала, что нужно соглашаться. Другого выбора у меня нет.

— Я согласна на перевод в штаб, — прошептала я. — Но кроме штабной работы, я… Я бы хотел посещать некоторые занятия!

Он посмотрел на меня долго. Так долго, что магический светильник над столом тихо затрещал, выпуская тонкую искру, пахнущую горелой пылью. Потом медленно выдохнул.

— Некоторые — это какие? — произнес генерал, а мне казалось, что я что-то пошатнула в нем.

— Занятия по самообороне, — прошептала я.

И снова посмотрела в его глаза. Как же с ним тяжело. Казалось, легче сдвинуть стену Академии, чем переубедить генерала Моравиа!

— Теория. Стратегия. Логистика. Тактические схемы. Без строевой. Без боевых предметов. Это предел, — произнес он.

Мои плечи опустились.

Мало. Обидно мало. Но в этом «пределе» я услышала не отказ. А шанс. Шанс остаться в Академии.

«Не спорь с ним!» — прошептало что-то внутри. Да как не спорить?!

Я сжала руки в кулаки, чтобы вернуть себе контроль.

«Может, он потом изменит решение!» — шептала надежда.

— Принято, — кивнула я, опустив глаза так, словно смирилась с поражением. Но тут же подняла взгляд.

По его лицу скользнула тень. Не разочарования. Скорее — осторожного удивления. Он ждал слез. Ждал крика.

Не дождется!

— Собирай вещи, — бросил он, разворачиваясь. Трость глухо отстучала по полу. — Перевод вступает в силу с рассвета. Жду тебя в своем кабинете.

Он посмотрел за окно, где уже поднимался рассвет.

— И не вздумай опаздывать. Маску и плащ надень! Нечего разгуливать по Академии и трясти локонами!

Дверь закрылась. Воздух в палате дрогнул, выпуская накопленное напряжение. Я осталась одна, но тишина теперь звучала иначе. Не как приговор. Как отсчет.

Я невольно провела рукой по волосам. Обычно я закалывала их так, чтобы они не мешались. Хорошо хоть здесь не брили налысо! Но однажды прядь волос выбилась во время тренировки и прилипла к лицу под маской. Это, конечно, было ужасно!

А с чего его вообще так волнуют мои волосы?

Я снова провела рукой по волосам, с беспокойством глядя на закрытую дверь.

Я подошла к окну. За стеклом моросил дождь, размывая контуры башен Академии. Где-то внизу гремели сапоги, звенели клинки, орали инструктора.

«Ночные учения», — вспомнила я, когда увидела, как гоняют кадетов по плацу.

Мир не ждал. Он двигался дальше, перемалывая слабых, закаляя тех, кто умел прятать боль под маской равнодушия.

Я провела пальцами по краю подоконника. Холод впитывался в кожу, отрезвлял. Щека горела, но внутри появилось странное чувство, заставившее меня посмотреть на дверь еще раз.

«Ты ведь его ждала? Не так ли?» — пронеслось в голове. — «Его. Никого другого. Тебе ведь хотелось его увидеть?»

Я ничего не ответила даже самой себе. Вместо этого я сплела пальцы в узел и вдруг с пугающей ясностью поняла: когда дверь открылась — я испугалась не того, кто войдет.

Я испугалась, что это будет не он.

Глава 44

Глава 44

Коридор тянулся бесконечной лентой из серого камня и тусклых магических светильников, чье холодное свечение отбрасывало на стены длинные, дрожащие тени.

Я шла медленно, чувствуя, как каждый шаг отдается в груди тяжелым, неровным стуком.

Перед массивной дверью из темного дерева с бронзовой оковкой я остановилась. Подняла руку. Сжала кулак. Разжала. Вдохнула, набирая в легкие этот сухой, казенный воздух, и постучала. Костяшки глухо отозвались о дубе.

— Войдите.

Знакомый голос